Драка в кафе «Хуторок». Родным москвича предложили три года ждать экспертизы, которая может прояснить обстоятельства его гибели
Елизавета Пестова
Драка в кафе «Хуторок». Родным москвича предложили три года ждать экспертизы, которая может прояснить обстоятельства его гибели
Тексты
15 ноября 2018, 12:09
9998 просмотров

Схема травм Сергея Крамара из судебно-медицинской экспертизы

Бывший сотрудник СИЗО с «анархией в голове», пугливые свидетели и трехлетняя очередь на экспертизу — в деле Сергея Крамара, который скончался после драки в подмосковном кафе «Хуторок».

«Все произошло в самый разгар вечеринки. Потасовка началась, как это обычно бывает, из-за девушки. Даже когда пострадавший уже был повержен и без сознания лежал на полу, его продолжали буквально втаптывать в пол», — так корреспондент телеканала РЕН ТВ комментировал драку в кафе «Хуторок». Репортаж под названием «В подмосковном баре до смерти избили мужчину, вставшего на защиту девушки» вышел 5 июля  2017 года, когда пострадавший уже был почти неделю как мертв. 

Человек, которого «втаптывают в пол» — 30-летний москвич Сергей Крамар. 17 июня вместе с женой Юлией и 11-летней дочерью он приехал на дачу в садовом товариществе «Палатка» неподалеку от деревни Малое Сытьково, рассказывает его мать Елена Крамар; там уже находилась его сестра Светлана Крамар со своей семьей и друг семьи Данил Аверин. Около десяти вечера Елена Крамар приехала на дачу, чтобы на ночь забрать внуков к себе. 

Ближе к полуночи Аверин на своей машине отвез Светлану и ее мужа в село Осташево, где они живут. «Сергей собрался в Осташево "за компанию"», — вспоминала она на допросе. Там Крамар и Аверин, вспоминал последний, решили зайти «отдохнуть» в кафе «Хуторок». Через некоторое время Аверин ушел домой, Крамар же остался в кафе.

Около двух часов ночи оставшаяся на даче Юлия, не дождавшись мужа, начала волноваться. Телефон Сергея долго не отвечал, а около четырех утра Юлии позвонила фельдшер скорой помощи и сказала, что ее мужа «госпитализируют с диагнозом черепно-мозговая травма». Через 11 дней, 29 июня, Сергей Крамар скончался в реанимации.

Только после его смерти следователь МВД возбудил уголовное дело об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью (часть 1 статьи 111 УК). По версии следствия, Крамара бил экс-сотрудник СИЗО-2 в Волоколамске Виктор Табаков, с которым они поссорились в кафе. Через год следователь смягчил обвинение на статью о побоях, совершенных из хулиганских побуждений (статья 116 УК) — проведенные экспертизы не показали прямой связи между дракой и смертью. Прояснить вопрос могла бы новая комиссионная экспертиза, однако ждать ее, как говорят родные погибшего, придется три года — слишком большая очередь. 

Фото из материалов дела

Потасовка летней ночью

О драке в «Хуторке» следователям рассказал Роман Тярин — мать погибшего познакомилась с ним в больнице, где ее сын находился в реанимации. Тярин вспоминал, что в кафе «между Табаковым и Крамаром происходила словесная перепалка», однако из-за громкой музыки он не разобрал, о чем шла речь. Оба были пьяны. Вскоре Тярин вышел покурить и на улице увидел Крамара, с которым сначала обсудил ремонт машины, а затем поведение Табакова — все трое были знакомы между собой. В этот момент на улице появился Табаков, и они с Крамаром снова начали ругаться. 

Как вспоминал Тярин, вместе с Табаковым была девушка, которая просила всех успокоиться, «мотивируя это тем, что у нее день рождения». Крамар, по его словам, сначала сидел на скамейке, а когда он встал и пошел ко входу, Табаков схватил его за одежду и мужчины начали драться.

«Получив удар, Крамар наклонился вперед, одновременно идя на Табакова. Сделав несколько шагов, Крамар медленно опустился на землю левой боковой частью туловища, после чего перевернулся на живот. Головой Крамар об плитку покрытия не ударялся», — говорится в показаниях Тярина. Он уточнял, что уже лежащего на земле противника Табаков ногой ударил в голову. Когда посетители кафе подбежали к Крамару, он был уже без сознания; кто-то вызвал скорую помощь. 

Сам Виктор Табаков во время допроса признавал, что у него «появились какие-то разногласия» с мужчиной по фамилии Фролов, а затем в их спор вмешался Крамар, который стал угрожать ему и материться. «Я всячески пытался уйти от конфликта, стараясь проигнорировать эту ситуацию, но Крамар не давал мне этого сделать», — утверждал Табаков.

По словам обвиняемого, вновь разгоревшийся на улице конфликт попыталась прекратить его жена. «Внезапно, без видимых причин, Крамар ударил мою супругу кулаком по лицу, вследствие чего она упала на плитку. После этого у нас завязалась потасовка, мы схватили друг друга за одежду и начали бороться», — вспоминал Табаков.

«Сергей начал прыгать передо мной и продолжал провоцировать меня на дальнейший конфликт. Неожиданно он резко упал на плитку, настеленную перед кафе», — настаивает обвиняемый.

Изначально он признавал, что нанес Крамару удар ботинком по голове, однако позже поменял свою версию и стал настаивать, что ударил его лишь один раз — рукой в плечо. Разночтения Табаков объяснил тем, что во время первого опроса «находился в шоковом состоянии и фактически не осознавал, что пояснял».

6 июля Волоколамский городской суд отправил Табакова под домашний арест, который продолжался до 21 декабря 2017 года, когда суд отказался в очередной раз продлить меру пресечения. Следователь взял с Табакова подписку о невыезде. 

«Местный беспредельщик» из СИЗО

33-летний Виктор Табаков живет в поселке Спасс, он капитан внутренней службы ФСИН — в 2003-2012 годах Табаков служил замначальника отдела охраны СИЗО-2 Волоколамска. Согласно приложенной к материалам расследования справке из ФСИН, Табакова уволили по сокращению штатов. При этом в его служебной характеристике говорится, что тот хоть и «зарекомендовал себя в целом с положительной стороны, однако имел нарекания со стороны руководства в части, касающейся исполнительской дисциплины».

«Этот Табаков, он, грубо говоря, местный бандит. Не совсем даже бандит, а местный беспредельщик. У которого есть хорошие родственники, средства, физическая сила. И беспредел, анархия в голове. Здоровый парень, которого в маленьком райончике все знают. Никто с ним не хочет связываться», — говорит адвокат Гаджи Алиев, представляющий интересы семьи погибшего.

Фото из материалов дела

По его словам, сейчас доказательная база в деле очень слабая: видеонаблюдения в «Хуторке» и на улице не было, а многочисленные свидетели драки «реально боятся» давать показания. В материалах дела есть, к примеру, заявление свидетеля Сергея Шлеева, который просит не проводить очную ставку с экс-сотрудником СИЗО: «Я опасаюсь, что Табаков будет мне мстить и учинит со мной физическую расправу».

Свидетель Роман Тярин, который поначалу подробно описывал драку в Хуторке, во время очной ставки с Табаковым отказался подтвердить, что тот нанес Крамару удар ногой в голову. Адвокат Алиев считает, что на свидетеля надавили: «Естественно, он в этом давлении официальным властям не признается. А так — там маленькая деревня, все друг друга знают. Он сказал: "На меня наезжают". Это он не мне говорил, это друзьям своим говорил». «Медиазона» пыталась связаться с Тяриным в «Одноклассниках», однако он ответил, что вообще не знает, о чем идет речь.

Адвокат Александр Тюрин, который, согласно материалам дела, представляет интересы Виктора Табакова, сказал «Медиазоне», что не знает, о чем идет речь. В прошлогоднем сюжете РЕН ТВ супруга обвиняемого говорила: «Мы себя виноватыми не считаем, никто человека не бил. Покажет все вскрытие, суд все решит».

Экспертизы три года ждут 

Адвокат Гаджи Алиев обращает внимание на то, что скорая помощь приехала в «Хуторок» достаточно поздно, а полиция поначалу игнорировала инцидент. «Неделю Крамар пролежал в больнице в бессознательном состоянии, и дело никто не собирался возбуждать», — возмущается он. 

В материалах дела содержится подробное описание состояния Крамара в реанимации. При поступлении реаниматолог описал его состояние как «тяжелое», на раздражители пациент не реагировал, «зрачки равны, реакция на свет вялая», его подключили к системе искусственной вентиляции легких. 26 июня пациенту сделали трахеостомию, однако состояние не улучшалось. 

Пока Крамар лежал в реанимации, его мать ездила в Москву к врачам с результатами анализов и компьютерных томограмм. «Я куда ни ездила, ни один профессор не сказал, что у него есть аневризмы или какая-то патология. Просто: "Примите соболезнования". Конечно, был удар, алкогольное опьянение. Но от удара лопнул сосуд», — убеждена Крамар. 

По ее словам, первоначальное вскрытие не показало никаких патологий, которые могли бы стать причиной гибели Сергея Крамара. Однако вскоре пришли результаты судебно-медицинской экспертизы. Исследуя мозг погибшего, эксперт «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Московской области Мурашкин обнаружил не только кровоизлияние и отек, но и «рацемозную смешанную сосудистую мальформацию сосудов головного мозга», которую назвал врожденной аномалией. Он заключил, что из-за этого нельзя точно определить, что сыграло ведущую роль в гибели Крамара: патология сосудов или удар по голове.

23 августа 2017 года следователь назначил новое исследование в отделе сложных экспертиз того же «Бюро судебно-медицинской экспертизы» — его проводили сразу девять медиков. Его долго не начинали из-за того, что у МВД не было средств для оплаты работы внештатных экспертов. По словам адвоката Гаджиева, экспертизу провели только после того, как он сходил на личный прием к заместителю начальника следственного управления МВД по Московской области. 

«В итоге эта экспертиза нам выдает, что врожденная патология имеется, смерть наступила от разрыва аневризмы вследствие алкогольного опьянения. Хотя саму аневризму они не находят и не описывают. Если кровоизлияние было, значит где-то она есть. А удары, пишут они, не сыграли никакой роли», — рассказывает Елена Крамар. «Учитывая сложность случая», медики рекомендовали провести еще одну экспертизу с участием специалистов в области нейротравматологии и сосудистой хирургии.

После жалобы в прокуратуру следователь назначил и эту, уже третью экспертизу — все в том же подмосковном бюро СМЭ. «Но ждать ее надо долго — три года», — говорит Елена Крамар. По ее словам, в бюро судебно-медицинской экспертизы ей сказали, что такой долгий срок связан с большой очередью на исследования.

Адвокат и мать погибшего категорически не согласны с тем, что следователь ограничился обвинением Табакова в побоях. «Оно никак не соответствует фактически совершенным действиям обвиняемого», — подчеркивала Елена Крамар в одной из жалоб в Генпрокуратуру.

«Просто вы понимаете, по 116-й статье срок давности — два года. А мне осталось семь месяцев. И он уйдет вообще безнаказанный», — рассуждает мать погибшего. Она добавляет, что через несколько дней после инцидента Табаков встретился с ней и попросил прощения.

Редактор: Егор Сковорода

Подписывайтесь на «Медиазону» в Яндекс.Дзене и Яндекс.Новостях
  • Нашли ошибку в тексте?
    Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
  • Предложить свою тему редакции
Понравился этот материал?
Поддержите Медиазону
Все материалы
Ещё 25 статей