«Немезида» для НКВД. Юрист собрал около двухсот нерассекреченных досье на организаторов сталинских репрессий
Дмитрий Трещанин
«Немезида» для НКВД. Юрист собрал около двухсот нерассекреченных досье на организаторов сталинских репрессий

Совместно с

27 130

Михаил Тухачевский. Фото: РИА Новости

В 2012-2013 годах Главная военная прокуратура реабилитировала нескольких высокопоставленных сотрудников НКВД, которые участвовали в массовых репрессиях и позже сами стали жертвами новой волны «чисток». Узнать об этом удалось благодаря юристу Александру Бусарову. Он придумал способ доступа к делам, которые до сих пор не были рассекречены — но внезапно узнал, что интересующих его персонажей уже тихо оправдали. Юристу удалось добиться отмены этих решений и скопить в своем архиве около 200 секретных досье на организаторов сталинских репрессий.

Колольщик антисоветских, троцкистских и военно-фашистских заговоров

Летом 1936 года начались первые аресты высших военных руководителей Красной армии. Год спустя, в мае 1937 года, НКВД начинает аресты по масштабному делу «антисоветской троцкистской военной организации». Главным обвиняемым становится маршал Михаил Тухачевский. Арестовали почти всю верхушку РККА по обвинению в военно-фашистском заговоре: командармов первого ранга Иону Якира, Иеронима Уборевича, главу Осоавиахима Роберта Эйдемана и многих других.

На допросах Тухачевский признается, что планировал поражение Красной Армии в войне с Германией (и, возможно, Японией), после чего намеревался совершить военный переворот.

Позже один из организаторов и активных участников репрессий в армии Михаил Фриновский объяснял в письме новому главе НКВД Лаврентию Берии, как работали его бывшие коллеги. По его словам, аппарат ведомства тогда был разделен на три категории: «рядовых» следователей, «следователей-колольщиков» и просто «колольщиков».

«"Следователи-колольщики" были подобраны в основном из заговорщиков или скомпрометированных лиц, бесконтрольно применяли избиение арестованных, в кратчайшие сроки добивались "показаний" и умели грамотно, красочно составлять протоколы», — утверждал он.

Одним из таких «следователей-колольщиков», по описанию Фриновского, был майор госбезопасности Вениамин Агас. Он участвовал в репрессиях против армии с самого начала — лично допрашивал главу Осоавиахима Роберта Эйдемана.

После смерти Сталина комиссия по делу Тухачевского признала, что «самые отъявленные фальсификаторы из Особого отдела НКВД», где работал Вениамин Агас, «прибегая к обману, шантажу, избиению и другим садистским приемам, добились <…> признаний в государственных преступлениях».

Тухачевского и его подельников расстреляли, но репрессии в Красной армии только начинались.

Командарм первого ранга Иван Белов был членом Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по делу Тухачевского. В январе 1938 года его арестовали и уже в июне — расстреляли как участника военно-фашистского заговора. Уже после приговора, перед казнью его допрашивал Вениамин Агас — и смог выбить дополнительные показания на сослуживцев.

Арестованного в мае 1937 года комкора Альберта Лапина майор госбезопасности Вениамин Агас довел до самоубийства — он покончил с собой в тюремной камере. «Мне надоело жить, меня сильно били, потому я дал ложные показания и наговорил на других», — написал он в предсмертной записке.

Командарма первого ранга Ивана Федько арестовали 7 июля 1938 года по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре». Сначала он отказывался признать вину. «Я не враг, я честный командир Красной армии», — говорил он. После серии допросов под руководством Вениамина Агаса он не только признался, но и оговорил еще 50 человек.

В письме Берии арестованный к тому времени чекист Фриновский, описывая методы Агаса и его коллег, объяснял, что при пытках и избиениях количество сознающихся арестованных «изо дня в день возрастало, и нужда в следователях, умеющих составлять протоколы, была большая», поэтому самым опытным сотрудникам НКВД дали помощников — «колольщиков».

Отчётная карточка на партийный билет образца 1936 года № 1872034, принадлежавший Михаилу Фриновскому

«Группа "колольщиков" состояла из технических работников. Люди эти не знали материалов на подследственного, а посылались в Лефортово, вызывали арестованного и приступали к избиению. Избиение продолжалось до момента, когда подследственный давал согласие на дачу показания», — объяснял Фриновский.

«За то, что мы не давали «следователям-колунам» требуемых им материалов о наличии в НКО антисоветского подполья, нас крепко ругали, грозили посадить-пристрелить», — писал сотрудник Особого отдела НКВД Степанцев.

Вот как он описывал ночной разговор, состоявшийся зимой 1937 года в кабинете Вениамина Агаса: «Меня начали там ругать, обвинять в том, что я не реализую следственные материалы на работников центральных управлений, не веду борьбу с врагами народа, отказываюсь от следственных дел, а имеющиеся затягиваю и не даю новых выходов и не даю материалов на аресты по своим объектам, даже угрожали арестовать меня».

Но Степанцев избежал ареста.

Вениамина Агаса арестовали 25 октября 1938 года, обвинили в измене (ст. 58-1б УК РСФСР), террористических актах (ст. 58-8 УК РСФСР), приготовлении контрреволюционных преступлений, что статьей 58-11 УК РСФСР приравнивалось к их совершению, и расстреляли 23 февраля 1939 года.

А в 2001 году Главная военная прокуратура реабилитировала бывшего чекиста. Но об этом мало кто знал.

Сюрприз «Немезиды»

Большая часть уголовных дел на сотрудников НКВД до сих пор засекречена — ФСБ не стремится открыть доступ к этим документам. Бусарову, как потомку сотрудника НКВД, расстрелянного в 1939-м, было важно разобраться в мотивации участников массовых репрессий.

«Интереснее всего мне истории людей, кто до 1917 года был подпольщиком, революционером. Там есть по-настоящему сложные, трагические судьбы», — рассказывает он корреспонденту «Медиазоны».

Чтобы получить доступ к документам с грифом «секретно» и «совершенно секретно», Бусаров решил притвориться ярым сталинистом. Он подумал: а что, если просить Главную военную прокуратуру о реабилитации осужденных сотрудников НКВД?

С 2012 года Бусаров начал порциями отправлять заявления на реабилитацию. Фамилии — случайные, логики в этих запросах не было никакой. По замыслу юриста, не должно было сложиться впечатление, что он действует по некому плану.

Александр Бусаров. Фото: Дмитрий Волчек / RFE/RL

Из ответов Бусаров неожиданно выяснил, что многие сотрудники НКВД уже реабилитированы. Например, кроме Вениамина Агаса, в 2013 году был полностью оправдан его начальник, руководитель Главного управления госбезопасности НКВД Яков Агранов. Бусаров говорит, что в 2012-13 годах тихо реабилитировали не меньше 30 организаторов массовых репрессий.

«Тогда я подумал — раз они реабилитированы, значит, им должны вернуть государственные награды, — рассказывает он. — Логичное продолжение. Тогда я написал в администрацию президента».

После писем в Кремль процесс реабилитации остановился. Главная военная прокуратура начала пересматривать свои решения и отменять их. Все это время Бусаров вел переписку с госорганами, а те, в свою очередь, принимали постороннего юриста за своего.

«Моя переписка по делу Вениамина Агаса продолжалась несколько лет. Фактически, мне самому пришлось собирать доказательства, что его нельзя реабилитировать. В Главной военной прокуратуре о нем ничего не знали», — объясняет юрист.

Остановив поток реабилитаций, Бусаров вернулся к своему первоначальному плану — и теперь вновь просил Главную военную прокуратуру пересмотреть дела осужденных сотрудников НКВД. Ему, как он и ожидал, отказывали — но при этом отправляли на почту копии материалов, в том числе и с грифом «секретно».

«Получился достаточно большой массив, — говорит Бусаров, — около двухсот дел».

В какой-то момент юрист понял, что дальше рисковать не может. Он собрал весь архив, погрузил в машину и вывез за границу.

Уже несколько лет Александр Бусаров живет в небольшом городке в одной из стран Евросоюза. Покинув Россию, он рассказал о проекте «Немезида» журналистам «Радио Свобода», где с тех пор вышло несколько материалов.

«Он считал себя сталинским псом»: о комиссарах, организовавших массовые репрессии в Сибири и Монголии;

«Резидент НКВД в царстве Гитлера»: о судьбе соратника Берии, передавшего Сталину дезинформацию о намерениях руководства Германии накануне войны;

«Жизнь образцового чекиста»: об «универсальном специалисте», избивавшем и пытавшим авиаконструктора Сергея Королева.

Все публикации проекта «Немезида» выходят при поддержке Центра «Досье».

Редактор: Сергей Смирнов

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов

Ещё 25 статей