Стендап‑комика Артемия Останина судят за шутки. День второй

Об уголовном деле против стендап-комика Артемия Останина по статье о возбуждении ненависти или вражды стало известно 15 марта 2025 года. Дело возбудили из-за монолога о безногом мужчине в метро, с которым комик выступил на записи шоу для «третьего канала» на ютубе, связанного с московским «Стендап-клубом №1».

«Я шел в переходе, никого не трогал. Чувствую: на ногу наступают. Оборачиваюсь, говорю: "Можно аккуратнее?" — а сзади никого нет. Кидаю взгляд вниз, а там этот скейтер без ног сидит. Он еще смотрит на меня, как будто я на место для инвалидов припарковался. Я ничего лучше не нашел, как наклониться к нему и сказать: "Ну, не гоняй ты так сильно". В этот момент сзади меня материализовалась бабка, которая начала кричать, что я хамло. А с хуя ли я хамло в этой ситуации? Меня в метро сбили буквально. Чувак на мине подорвался, решил "угла" в метро дать, а я хамло при этом», — сказал Останин.

Члены провластного движения «Зов народа» пожаловались на комика в полицию, потому что усмотрели в шутке «кощунство над трагедией» и «высмеивание нашего воина, потерявшего ноги на СВО». Сам стендапер говорил каналу «Осторожно, новости», что «про СВО в шутке нет ни слова и речи об этом даже близко не идет».

18 марта 2025 года московское управление СК сообщило, что Останина задержали «при попытке пересечь границу Российской Федерации». На видео допроса стендапер, сидя в кабинете следователя, приносит «свои искренние человеческие извинения».

В тот же день связанный с беларусскими силовиками анонимный канал «Книга ГУ "База"» выложил фото мужчины в наручниках. «Экстремист вчера был передан российским силовикам. Персонаж разжигал ненависть, оскорблял участников СВО и глумился над верующими. При задержании ему тоже рассказали пару "шуток"», — написали авторы поста. Одновременно канал «Белорусский силовик» опубликовал фото Останина возле пограничного пункта с мясорубкой на шее — в одном из своих монологов стендапер упоминал мурманских единороссов, подаривших мясорубки матерям погибших участников войны в Украине. Судя по опубликованным снимкам, силовики отрезали комику дреды.

19 марта 2025 года Мещанский районный суд Москвы арестовал Останина. На заседании адвокат рассказала, что стендапера избили при задержании, на теле у него многочисленные повреждения, а судмедэкспертиза зафиксировала перелом позвоночника. Член СПЧ Ева Меркачева опубликовала фото Останина со следами побоев и со ссылкой на адвоката сообщила, что беларусские силовики во время задержания «наносили множественные удары по его корпусу и конечностям, применяли электрошокер и дубинки». МВД Беларуси назвало информацию об избиении комика «ложной».

25 декабря 2025 года дело против Останина поступило в Мещанский районный суд. Прокуратура Москвы вскоре уточнила, что, кроме возбуждения ненависти за «враждебные комментарии в отношении людей, получивших увечья и утративших трудоспособность», комика обвинили в оскорблении чувств верующих — из-за выступления в марте 2025 года, которое «его сообщники» разместили в интернете. Первое заседание прошло 12 января — тогда комику только продлили арест на полгода. Он сказал, что сидит в СИЗО «просто чтобы это было наказанием», и просил отпустить его под домашний арест.

Около зала начала процесса ожидают десять свидетелей, которые представились журналистам как комики. В зал также пришли трое представителей потерпевших, но пока неясно, о ком конкретно речь.

Перед началом заседания Артемий Останин обсуждает с адвокатом Михаилом Мещеряковым тонкости регистрации брака из СИЗО.

«У нас все свидетели есть», — говорит секретарь судьи гособвинителю перед началом. Судья Олеся Менделеева открывает заседание.

Прежде всего, она проверяет анкетные данные Останина — у него два высших образования. Повторяется ироничный диалог с прошлого заседания.

— Семейное положение?

— В ожидании свадьбы.

— Холост.

На суд пришли потерпевшие Светлана Кавеко, Елена Зубарева, уроженец Молдовы Василий Гуско и Татьяна Торбина.

До начала процесса Останин передает судье письменные ходатайства на краткосрочные свидания в СИЗО, телефонные звонки и регистрацию брака.

После этого прокурор Малышева оглашает обвинительное заключение. Первый эпизод об оскорблении чувств верующих посвящен ролику на ютубе. «Имея широкие познания в области религиоведения», Останин, по версии обвинения, использовал в выступлениях остросоциальные темы, связанные с религией. Он создал организованную преступную группу с неизвестными следствию лицами — эта ОПГ должна была подготовить текст выступления, найти площадку и организовать там концерт, а также видеосъемку для публикации.

«Согласно разработанному плану» Останин был руководителем и одновременно единственным выступающим, другие занимались техническими деталями. По версии следствия, ОПГ была сплоченной, с распределенными ролями и сложившимися отношениями. До 7 марта 2024 года эта ОПГ подготовила текст, который оскорблял чувства верующих. Его решили зачитать в Stand-up Brothers.

Останин выступил в этом клубе перед зрителями «в количестве не менее пяти человек». В выступлении были слова «я обратился к Иисусу и тот мне ответил, прикиньте, мы сели, чего-то выпили...». «Я информацию людям принес, и знаете что они сделали? Ну, распяли меня». Это выступление было записано неизвестными членами ОПГ Останина, затем видео в неизвестном месте и при неизвестных обстоятельствах отредактировали и выложили на его ютуб-канал.

Экспертиза нашла в этом выступлении глумление, осмеяние, десакрализацию и циничное отношение к Иисусу Христу и его Молитве о Чаше. По версии следствия, это вызвало широкий общественный резонанс.

Второй эпизод уголовного дела по статье об унижении человеческого достоинства посвящен «социально острым темам, связанным с СВО». Речь в нем идет о выступлении 17 декабря 2024 года в стенд-ап клубе «На Трубной», в котором Останин упомянул человека с инвалидностью. Прокурор Малышева повторяет формулировки про созданную комиком ОПГ.

На это выступление, по версии следствия, пришли «не менее 15 человек». Прокурор подробно зачитывает выдержки про мужчину без ног, заменяя ругательства словами «нецензурная брань». Останин слушает ее, улыбаясь.

В словах комика эксперты нашли негативную информацию о людях с увечьями: «Адресату демонстрируется образ инвалида как нелепого, вызывающего брезгливость... в противоположность образу Останина».

— Вам понятна суть предъявленного обвинения? - спрашивает Останина судья.
— Если это можно назвать обвинением, то да.
— Вину признаете?
— Нет, конечно.
— По обоим преступлениям не признаете?
— Да.

Адвокат Михаил Мещеряков указывает на неточности в обвинительном заключении — в сегодняшней речи гособвинитель использовала чуть другие формулировки в описании временных периодов совершения преступления. Защитник считает это существенным нарушением

Четверо потерпевших поддерживают обвинение. Прокурор Малышева просит сначала допросить их, затем явившихся свидетелей, а потом изучить письменные материалы дела.

Первой к трибуне подходит потерпевшая Елена Зубарева. 15 марта 2025 года она увидела выступление Останина про «господа нашего Иисуса Христа» в телеграме «Сорок сороков». Тогда Зубарева «почувствовала себя униженной и оскорбленной» и сразу решила написать на комика заявление. Судья Менделеева сразу уточняет:

— А вы верующий человек?
— Да, я верующий человек.

О содержании роликов Зубарева говорит, что там было много «матов», а также приводит цитату про священника: «Он оператор православного кадилодрона». «Ну это же отвратительно просто!» — резюмирует потерпевшая. Она также говорит, что увидела в телеграме репост «Сынов монархии» с роликом про человека с инвалидностью. Зубарева назвала это выступление оскорбительным как для себя, так и для всех христиан, не только православных.

Сам Артемий Останин спрашивает у потерпевшей, откуда та знает, что инвалид «защищал нашу страну». «В контексте это читалось, там что-то было про подорвавшегося на мине», — с готовностью отвечает Зубарева. Останин начинает говорить ей, что на мине можно было подорваться где угодно, но судья не позволяет ему реплики.

Адвокат Мещеряков просит пояснить, что отпратительного в словах про «оператора кадилодрона», потерпевшая отвечает, что так ей показалось. Останин из «аквариума» напоминает, что речь шла о реальной вакансии «оператора православного кадилодрона».
Судья Менделеева протестует, что подсудимый должен задавать вопросы, а не делать утверждения.

«Я считаю отвратительным [того], кто разместил такую вакансию», — говорит потерпевшая. Перед тем как отпустить потерпевшую, судья предлагает ей высказаться по поводу меры наказания Останину. «Я считаю, на усмотрение суда», — говорит Зубарева и уходит.

К трибуне подходит вторая потерпевшая Светлана Кавеко. Она говорит, что тоже 15 марта 2025 года увидела выступление Останина в ютубе про «встречу в метро с участником боевых действий». «Немножко меня подкинуло, даже нехорошо стало», — говорит потерпевшая. Она объясняет, что их трудовой коллектив собирает деньги для фронта, на дроны, есть в том числе подорвавшиеся на мине. «А есть такой в белом пальто, красавчик», — говорит она про Останина.

«Он там еще рассказывал про кубики у Христа на распятии. Он там посчитал их: шесть или восемь», — добавляет потерпевшая к обвинению. Она называет слова Останина «мерзопакостными», тем более потому, что он ведет разговоры не «на кухне с друзьями», а выступает перед публикой. По версии потерпевшей, эти выступления оскорбляют в том числе и мусульман, так как Иса — и их пророк. «Он говорит про Иисуса и матерится, он говорит про веру и матерится», — возмущается потерпевшая. Она тоже говорит, что выступления Останина причинили ей моральный вред.

Допрос продолжает адвокат Мещеряков.

— Зачем вы дальше стали знакомиться с его творчеством?
— Из его высказывания я поняла, что эти ролики — не единственные.
— Вы сами написали заявление? — вмешивается судья.
— Сама написала. Мы все обсуждаем-обсуждаем, а надо действовать! А то он по традиционному пути через Беларусь попытается сбежать!

На вопрос, какие высказывания больше всего оскорбили именно ее, Кавеко отвечает коротко: «Про кубики Христа». «Судя по тому, как сейчас все это время сидит-веселится ваш подзащитный, у меня просто слов нет», — заканчивает потерпевшая. Она просит наказать Останина построже: «Судя по поведению сейчас, он не осознал».

Третьим к трибуне встает потерпевший Василий Гуско. Он посмотрел видеозаписи летом-осенью 2025 года — сначала про инвалида, а потом «в группах и социальных сетях» про религию. Судья Менделеева сразу задает дежурный вопрос: «А вы верующий человек?» Гуско дает утвердительный ответ.

«Контекст мне сразу стал понятен, что это инвалид — участник СВО. Я не понимаю, почему он пытается отрицать», — говорит Гуско про первый монолог, который вменили Останину. Он повторяет формулировку предыдущей потерпевшей: комик высказался «не на кухне, не в спальне с женой», а в присутствии общественности. «Я хотел бы посмотреть, как он бы это сделал в отношении мусульман, попытался бы оскорблять», — акцентирует потерпевший.

Гуско отдельно оскорбило использование ругательств в рассуждении о религии. По его мнению, «для нормального человека должны быть грани, за которые нельзя заходить». «Люди смеялись, им весело всем было. И про инвалида все смеялись, и про Иисуса все смеялись», — говорит потерпевший об увиденном. Он добавляет, что у него «достаточно много друзей», которые потеряли конечности.

Гуско вспоминает кейс Никиты Журавеля, которого «граждане» специально вывезли «в определенную республику», чтобы он там отбывал наказание. По мнению потерпевшего, теперь православным тоже надо так защищать свою веру. Потерпевший говорит, что его дети видели ролики Останина «в православных группах». Адвокат Мещеряков сразу пытается выяснить: «Мой подзащитный размещал эти видео в православных группах?» Судья снимает вопрос.

Сам Останин возвращается к своему выступлению про диалог с Иисусом.

— Вы когда молитесь, вы получаете ответ?
— Да, получаю.
— Вот, а почему вы считаете, что я не мог получить ответ?
— Снят вопрос! — вмешивается судья.
— Я вообще нужен на этом заседании, если так суд идет? Хорошо, у меня нет вопросов! — возмущается в ответ Останин.

Последней из потерпевших допрашивают Татьяну Торбину. Она тоже увидела ролики с Останиным 15 марта 2025 года, причем ей больше запомнилось другое видео — про мясорубку.

Останин негодует:
— Такого нет в материалах дела!
— Подсудимый, я могу удалить вас из зала заседания, — парирует судья.

Потерпевшая повторяет доводы предыдущего выступавшего. Она переживает, что ее дети могут посмотреть ролики Останина. В ответ судья просит уточнить, что именно они могут увидеть. «Высказывания о кубиках Христа», — говорит Торбина. «Шутка должна быть приятна всем. Если она оскорбляет кого-то, значит это не шутка. Я учу этому детей своих, и мои дети понимают, где шутка, а где оскорбление», — объясняет потерпевшая.

Она тоже недовольна, что Останин использовал в выступлениях нецензурную брань: «Мат — это язык бесов. Я учу этому детей и не допускаю в своей речи этих слов». При этом Торбина допускает, что Останину можно было бы смягчить наказание, если бы он раскаялся.

На вопрос защиты о деталях оскорблений Торбина возвращается к ролику, которого нет в обвинении:

— Что конкретно оскорбляет участников СВО?

— Матерям погибших он предлагал подарить мясорубку.

— Что в этом оскорбительного?

Судья снимает вопрос адвоката. Допрос заканчивается, в зал начинают приглашать свидетелей. Первым к трибуне подходит Умид Хайитов — «номинальный» владелец клуба Stand-up Brothers.

На вопрос о том, как проходят выступления, Хайитов говорит, что они никогда не редактируются. Судья Менделеева уточняет:

— Никого не редактируете?
— Ни маленького, ни большого. А как мы можем?
— А придет человек и будет призывать к террору?
— Если такой человек придет, мы его больше не пустим никогда.

Останин, по словам Хайитова, «не медийный комик», поэтому ему площадку предоставили бесплатно — клуб зарабатывал только на том, что заказывали посетители. Сам Хайитов увидел выступление про инвалида только «когда это все началось». Он подтверждает, что это происходило в другом клубе, не его. Прокурор снова спрашивает, получают ли комики какие-то предупреждения перед выступлением.

— Нельзя про власть шутить, нельзя шутить про СВО, нельзя трогать религию. — поясняет Хайитов.
— Останину это проговаривалось?
— Я там не был, к сожалению, в этот день.

Следующий свидетель — стендапер Дмитрий Ким. Он представляется директором клуба Stand-up Brothers. По словам Кима, сам он бывает в клубе нечасто: «Может быть, в неделю один раз».

Прокурор Малышева сразу переходит к главному вопросу — предупреждают ли комиков о запретных темах.

— Нельзя шутить про власть, про религию, про СВО — за что может прилететь в целом клубу.
— Какие-то санкции имеются?
— Если ты услышал, обычно таких людей заносят в черный список — не выступают какое-то время.

На этом допрос окончен.

В зал заходит еще один комик — Алексей Шамутило. Прокурор Малышева спрашивает его, был ли он на съемках «Стендапа за 60 секунд» с Останиным. Шамутило подробно отвечает: «Это шоу, где комики кидают свои имена в ведро и в случайном порядке их достают. Они читают материал заготовленный. И проводят небольшое интервью с ними. «Перед ним выступала девушка, она рассказывала историю... здесь ругаться можно? И в продолжение этой истории вызвали Останина».

— О чем говорил? Было ли смешно? Смеялись? — уточняет прокурор.
— Рассказывал про столкновение в метро с инвалидом.
— Смеялись? Что за инвалид был?
— Там не было никаких характеристик, только что у него не было ног. Но было так, не смешно.

К свидетелям, в отличие от потерпевших, у Останина и его защитника вопросов пока нет. По ходатайству прокурора детали показаний свидетелей оглашаются по материалам следствия более подробно — даты и имена. На оглашаемых допросах следователь спрашивал свидетелей, объясняли ли Останину правила о недопустимых высказываниях, подписывал ли он соответствующие документы. Шамутило тогда ответил следователю, что ничего про это не знает.

Однако из показаний становится известно, что тогда на сцене выступала комик Лера Наумова, которая рассказала, что один из зрителей начал «совершать действия сексуального характера» (мастурбировать на нее — прим. Медиазоны) во время другого концерта, а Останин помог ей сходить в полицию. Именно поэтому его пригласили на сцену.

После перерыва в зал заходит будущая жена Останина — Лера Наумова. Судья сразу же просит ее выйти, так как она заявлена свидетелем обвинения и до допроса не может находиться в зале.

Тогда входит свидетель Станислав Акчурин, который работал на открытом микрофоне в баре «Столярка» на Электрозаводской. Прокурор Малышева спрашивает у Акчурина, как происходит организация таких мероприятий. «Предупреждают, что не надо говорить про запрещенные темы: ЛГБТ, СВО, религия», — объясняет свидетель. Акчурин рассказывает, что следователь показывал ему видео, на которых был именно бар «Столярка», но что там было сказано, он не помнит.

Из оглашенных показаний, которые Акчурин давал следователю, становится известно, что его просили опознать несколько разных видео, в том числе одно — в «Столярке». Там Останин читал там тот же текст, что и в Стендап-клубе №1 — про инвалида.

В зал в растянутой футболке с надписью Legend и черных штанах заходит очередной стендапер Дмитрий Ошонин. Он был одним из выступавших в клубе 17 декабря 2024 года. Комик снова описывает процедуру случайного выбора стендаперов с ведром и бумажками.

«Об этом комики часто знают. Большинством соблюдается все. Это было понятно изначально. Оскорбления власти, упоминание ЛГБТ-сообщества — об этом везде написано», — отвечает Ошонин на дежурный вопрос гособвинителя. После подсказки прокурора он добавляет, что «темы веры и СВО» тоже под запретом.

Ошонин подтверждает, что выступление Останина произошло случайно: «Его без ведра вызвали. Про инвалида было. И все. Точно не помню, какая шутка была». По просьбе защиты Ошонин уточняет, что Останин помогал ему записываться на некоторые мероприятия, он знает его как хорошего человека.

Следующим в зал входит мужчина в пиджаке  — это комик Василий Габышев. 17 декабря 2024 года Габышев, по его словам «пришел в клуб, быстренько снялся и убежал». Он поясняет, что вышел «без ведра» одним из первых по просьбе ведущего Даниила Слободенюка.

На главный вопрос прокурора, «о чем нельзя шутить», Габышев отвечает: «Есть собственный какой-то моральный компас». Тогда подключается судья Менделеева:

— Вас предупреждают в клубах, о чем не надо говорить?
— Мы все равно так или иначе сами осознаем, что можно, а что нельзя
— У вас лично что нельзя?
— Темы, касающиеся войны, и так далее
— И так далее — это что?
— То, что может стриггерить публику.

После этого судья просит Габышева рассказать, какой Останин человек. Тот отвечает, что может охарактеризовать его только хорошо, и объясняет его поступок: «В первую очередь это комик, который берет на себя роль шута».

— Вы слышали, что ему инкриминируется? Вы считаете — это норма? — продолжает диалог судья.
— Я считаю, что следствие комедии — это гиперболизация иронии и принятие на себя рисков. И есть какие-то темы, которых лучше не касаться. Комики примеряют на себя роль... это все образ, преследуемый на сцене. Внутри клуба.
— Но если у вас ведется съемка — явно не внутри. Это выкладывается в интернете.
— Явно.
— Положительно характеризуете Останина?
— Да.

Следующий свидетель  — комик Сергей Галахов. Он снова пересказывает, как Останин по сути случайно оказался на сцене в тот день. Как и на предыдущих допросах, прокурора Малышеву отдельно интересует, что все участники выступления подписывали договор о правах на съемку и публикацию в интернете. Галахов первым из свидетелей предполагает, что перечень запретных тем мог быть прописан в документе. «Это какие-то устоявшиеся вещи, о которых знают комики. Часто среди запретов СВО, религия и политика», — повторяет комик слова других свидетелей.

Внезапно допрос свидетеля Галахова, похожий на все предыдущие, принимает новый оборот. Прокурор спрашивает:

— Известно ли вам, кто Останину пишет тексты?
— Сам.
— Он вам об этом говорил? — подключается судья.
— Обычно комики сами пишут.
— Он вам говорил, что он сам себе пишет?
— Просто так не принято...
— Он вам говорил?
— Да.
— Когда и где?
— Обычно это просто происходит...
— Не «обычно», я конкретно вам вопрос задаю. Конкретно про, как вы говорите, «попрошайку» он вам говорил, он эту шутку сам писал?
— Мне это неизвестно.

После этого вдруг встает потерпевшая Светлана Кавеко и впервые за все время пользуется своим правом задать вопросы свидетелю:

— Вы бы сами стали выступать на такую тему? Про инвалидов, про участников СВО, про войну.
— Я выступаю на другие темы.
— Ваш моральный компас показывает, что нельзя?
— Я не понимаю вопрос. Есть ограничения.
— Был какой-то разбор полетов в вашей тусовке комиков после этого случая?
— После задержания Артемия ужесточились требования организаторов к комикам.
— Стараются комики меньше каких-то таких тем в своих выступлениях затрагивать? Какое-то обсуждение среди комиков есть?
— Среди них есть люди абсолютно разных взглядов. Кто-то возмутился, кто-то нет.