Сложный ребенок. Как расставание двух влиятельных людей и суррогатное материнство обернулись уголовными делами и (возможно) жертвами
Анна Козкина
Сложный ребенок. Как расставание двух влиятельных людей и суррогатное материнство обернулись уголовными делами и (возможно) жертвами
Тексты
5 марта 2018, 14:48
19670 просмотров

Ольга Миримская с сыном и дочерью. Фото Яны Лантратовой / kp.ru

Председатель банка БКФ Ольга Миримская и бизнесмен Николай Смирнов расстались — их отношения закончились громким конфликтом из-за новорожденной дочери и уголовным делом о продаже ребенка. Обвиняемыми оказались секретарша Смирнова и муж суррогатной матери, выносившей девочку. Позже подозреваемой стала и сама влиятельная предпринимательница, но уже по другому делу — о прослушке адвокатов Смирнова. Кроме того, у нее прошел обыск по делам о подкупе судей и (возможно) финансировании украинских националистов. Анна Козкина попыталась разобраться в предельно запутанной и темной истории.

Наши дни. Москва. Секретарь Юлия, ее босс, его женщина и Следственный комитет

27-летнюю Юлию Манаенкову — личного секретаря главы совета директоров расчетного центра платежной системы «Золотая корона» Николая Смирнова — обвиняют в купле-продаже ребенка в составе организованной группы (пункт «в» части 3 статьи 127.1 УК).

Задержали Юлию первой из фигурантов дела 11 апреля 2016 года, когда следствие шло уже восемь месяцев — остальные на тот момент находились в розыске. Уже почти два года она находится под домашним арестом. Следователи считают, что Манаенкова участвовала в сделке по продаже новорожденной дочери Смирнова и его бывшей возлюбленной, совладелицы банка БКФ Ольги Миримской. При этом покупателем выступал сам Смирнов. Ребенка вынашивала суррогатная мать Светлана Безпятая.

Фактически в вину Манаенковой вменяется то, что она выполняла свои служебные обязанности — по поручению работодателя помогала оформить визы и загранпаспорта суррогатной матери, ее мужу и ребенку для поездки на Кипр, купила им авиабилеты, детские вещи и со счета Смирнова оплатила жилье на средиземноморском острове, а затем проводила Безпятую до аэропорта и отвела ее в VIP-зал.

Как отмечает муж Юлии Архип Жулев, перед задержанием, 8 апреля 2016-го, на телеканале «Россия 1» вышла программа «Прямой эфир», посвященная конфликту Смирнова и Миримской. Гости эфира ругали суррогатную мать, которая, по их мнению, пыталась нажиться на чужом несчастье, а Миримская публично просила Смирнова вернуть ей ребенка.

Жулев подчеркивает, что его жена не знала деталей конфликта Смирнова и Миримской. «Юля пришла на работу осенью 2014 года. Смирнов сказал Юле, что вот, мы ждем ребенка с Миримской, соответственно, надо помогать. Он давал какие-то указания — поиск няни, еще что-то. И она как личный помощник, естественно, все это выполняла», — говорит Архип, подчеркивая: секретарь выполняла поручения не только Смирнова, но и Миримской. Иногда они носили личный характер — Юлия регулярно покупала начальнику и его близким билеты на отдых и даже искала подарки для его родственников.

«В какой-то момент они разошлись с Миримской во время вынашивания этого ребенка. И вопросов абсолютно не возникало, почему он как отец не может заботиться об этом ребенке. Все действия, которые инкриминируются следствием как преступные, были абсолютно законные. То, что она покупала билеты, оплачивала проживание с его счета... Она секретарь», — объясняет муж Юлии.

За соучастие Смирнов заплатил Манаенковой более 10 млн рублей, утверждает следствие; деньги якобы переводились на четыре счета в разных банках. Жулев говорит, что речь идет о работе секретаря — по поручению шефа Юлия регулярно ходила снимать крупные суммы, которые затем передавала тем, кому просил Смирнов. «Юля говорит: я такие операции делала постоянно, кому-то передавала деньги», — рассказывает Архип. На ее личных счетах и при обыске столь крупных сумм следователи не нашли.

В начале сентября 2016 года был задержан и арестован еще один фигурант дела — муж суррогатной матери Андрей Безпятый, который приехал в Москву с Кипра для участия в гражданском процессе по иску Миримской о признании ее матерью новорожденной. Больше года он находится в СИЗО по тому же обвинению, что и Манаенкова. Он тоже не признает вину. «Со слов адвокатов, он держится, понимает, что дело сфабрикованное», — говорит Архип Жулев. Адвокат Безпятого не захотел комментировать «Медиазоне» предъявленное его подзащитному обвинение.

В случае Безпятого следователи усматривают состав преступления в том, что он получил в ЗАГСе свидетельство о рождении, указав себя отцом, и оформил загранпаспорт на девочку. Помимо этого, Безпятому ставят в вину подписанное им с женой согласие на вывоз ребенка за пределы России в сопровождении Смирнова.

Прокуратура поначалу не имела вопросов к следствию, но с весны 2017 года выступает против продления меры пресечения Манаенковой и Безпятому и называет их преследование незаконным. В ведомстве считают, что вина секретаря ничем не доказана, она просто выполняла свои обязанности. Более того, по оценке прокуратуры, не было и самого факта купли-продажи ребенка, а дело имеет «гражданско-правовой характер» — к такому же выводу пришел Интерпол, исключивший бизнесмена и суррогатную мать из розыскной базы.

Прокуратура несколько раз требовала, чтобы в СК устранили нарушения, но следствие игнорировало ее замечания. «Из-за того, что они избрали меру Юлии и Безпятому, они (следствие — МЗ) вынуждены рассказывать, что Юля и Безпятый входят в [преступную] группу. Потому что система работает таким образом, что они не могут сказать: "Ой, мы ошиблись". Потому что для системы это очень большой брак с большими последствиями, если они сами признают факт необоснованного задержания и избрания меры пресечения», — объясняет адвокат Вячеслав Феоктистов, который защищает Манаенкову.

Защита также настаивает, что ребенка никто не продавал. «Мы здесь прежде всего говорим об отсутствии сделки как таковой и тем более о том, что мы не были осведомлены о какой-либо сделке в отношении ребенка и просто выполняли свою трудовую функцию, не более того. И уж никак нельзя признать противоправными приобретение ножниц и полотенца для ребенка», — уточняет Феоктистов.

Ольга Миримская с детьми — Аркадием Голубовичем и дочерью Натальей. Фото: Валерий Левитин / РИА «Новости» / Архив

Весна 2014 года. Москва. Программа суррогатного материнства

В 2014 году председатель совета директоров банка БКФ Ольга Миримская и бизнесмен Николай Смирнов вступили в программу суррогатного материнства. 50-летняя на тот момент Миримская и 28-летний Смирнов фактически состояли в браке, но светские хроникеры о паре почти не писали, и об отношениях супругов до сих пор известно немногое.

Как именно проходило заключение договора о суррогатном материнстве, неясно. В деле есть только копия документа с согласием Светланы Безпятой на оказание услуг суррогатной матери и пунктом, обязывающим ее выплатить компенсацию в случае отказа записать Миримскую как мать ребенка. Смирнов в этих бумагах не упоминается.

В конце августа 2014-го приехавшая из Крыма Безпятая после имплантации эмбрионов забеременела. Для нее это был уже четвертый опыт участия в программе суррогатного материнства. Позже, находясь на Кипре, она рассказывала по скайпу психологу (записи разговоров есть в материалах дела), что в 2009 году, потеряв работу и увязнув в долгах из-за болезни матери, впервые решила заработать таким способом. Во время всех программ Безпятая жила в Москве, в Крыму ее ждали муж и дочь-подросток.

Большую часть беременностей Светланы вел доктор Алексей Чикалов. Во время второй его уволили из московского центра ЭКО «Альтравита» «за кучу подвигов», рассказывала психологу Безпятая, но врач устроился в «Дельтамедклиник» и вскоре позвал ее туда на третью программу. Эта беременность оказалась неудачной, и отношения с Чикаловым испортились. Однако позже он взял крымчанку в четвертую программу — для Миримской и Смирнова, несмотря на то что Безпятой было уже больше 36 лет, что по российскому законодательству не позволяет стать суррогатной матерью.

Светлана познакомилась с Миримской в клинике. Первое время они ладили: Миримская сняла для Безпятой квартиру в центре Москвы, навещала ее и регулярно звонила. Однако она отказывалась познакомить суррогатную мать со Смирновым, хотя и говорила о его интересе к тому, как протекает беременность. Иногда, наоборот, Безпятой говорили, что Смирнова ее состояние не волнует. Так или иначе, из разговоров выходило, что бизнесмен — отец ребенка.

В конце 2014-го между Безпятой и Миримской произошел первый конфликт. Суррогатная мать попросила разрешить ее дочери и мужу приехать к ней в Москву и сначала получила согласие, но затем Миримская неожиданно передумала, сославшись на решение Смирнова.

В январе 2015-го крымчанка узнала о ссоре Миримской и Смирнова. По ее словам, уже на 30-й неделе беременности она услышала от предпринимательницы, что если Николай не вернется, та запишет отцом ребенка своего первого мужа. Вскоре Миримская уехала за границу. Безпятая не могла с ней связаться и занервничала.

Кроме того, из разговоров медперсонала суррогатная мать выяснила, что доктор Чикалов оформил программу в обход руководства клиники; это, рассказывала Светлана психологу, вызвало недовольство главврача «Дельтамедклиник» Михаила Голубева. На копии договора в материалах дела, впрочем, стоит подпись, похожая на подпись Голубева. В настоящее время он возглавляет другую клинику с похожим названием — «Дельтаклиник»; в лечебном учреждении отказались от комментариев «Медиазоне». Так или иначе, это открытие Безпятой привело к очередному конфликту с Миримской — в «Дельтамедклиник» теперь требовали двойную оплату.

«У меня уже было четкое ощущение, что, дай бог, как только я рожу, меня там выкинут за ворота, это понятно было. Я уже сомневалась, что мне кто-то что-то даст. <...> Меня всю беременность волновал один вопрос — ребенок. А тут уже ракурс такой, вообще непонятно, что с ним будет. То есть это уже не ребенок для кого-то, просто какое-то средство манипуляции другим человеком», — делилась Безпятая с психологом своими переживаниями.

После этого она нашла почту Смирнова и написала бизнесмену, чтобы напрямую спросить, нужен ли ему ребенок. «Он, конечно, после нашего разговора был потрясенный всем этим, потому что, говорит, "скажу тебе сразу, мне преподносили все вообще в другом ракурсе, абсолютно в противоположном"»,— рассказывала Светлана. Суррогатная мать пришла к выводу, что Миримская была нечестна как с ней, так и со Смирновым. Например, после знакомства со Смирновым выяснилось, что бизнесмен не возражал против приезда из Крыма ее семьи — он заверил Безпятую, что вообще не знал об этой ситуации.

Николай Смирнов. Фото: Алексей Даничев / РИА «Новости»

Май 2015 год. Кипр. Поиски и уголовные дела

6 мая 2015 года Светлана Безпятая на девятом месяце беременности сбежала из квартиры в центре Москвы, которую арендовала для нее Миримская — за суррогатной матерью приехали Смирнов с водителем. Опасаясь слежки, она отдала свои телефоны предпринимателю.

14 мая 2015 года Безпятая родила девочку в городской больнице № 1 имени Пирогова, а 22 мая вылетела с ребенком на Кипр. В свидетельстве о рождении родителями были указаны сама Безпятая и ее супруг Андрей — он приехал в Москву по просьбе жены.

После отъезда из России Смирнов сказал суррогатной матери, что при удобном случае он заберет ребенка и Светлана уже не сможет увидеться с ним. В разговорах с психологом 39-летняя Безпятая часто говорила о своей привязанности к новорожденной.

Из материалов дела следует, что Миримская начала поиски Безпятой сразу после ее побега, а узнав, что та находится на Кипре, наняла местных детективов, чтобы они нашли ребенка. Детективы пришли к выводу, что девочка находится на вилле Смирнова в Лимассоле, а Безпятая живет отдельно, но регулярно ее посещает.

В августе Миримская подала в СК заявление, в котором обвиняла Безпятую в продаже ребенка Смирнову. 24 августа 2015 года Следственный комитет возбудил в отношении крымчанки уголовное дело — но пока только по части 4 статьи 159 УК (мошенничество в особо крупном размере). В постановлении о возбуждении дела говорилось, что Безпятая не выполнила условия соглашения с «Дельтамедклиник»: не записала Миримскую матерью ребенка и не отдала ей новорожденную. За это она должна была получить 1,5 млн рублей, поэтому своим побегом нанесла Миримской ущерб в особо крупном размере, заключили следователи.

В своем заявлении в СК Миримская напомнила, что проходила свидетелем по делу ЮКОСа: «Кроме того, я являюсь одним из основных свидетелей по уголовному делу, связанному с расследованием незаконных действий руководства компании ЮКОС, находящемуся в производстве центрального аппарата Следственного комитета РФ. В связи с этим могу связать описанную выше сложившуюся ситуацию с моим участием в этом деле и рассматривать как попытку оказания на меня давления».

В первой половине 1990-х Миримская и ее бывший супруг Алексей Голубович занимали руководящие должности в структурах подконтрольной Михаилу Ходорковскому группы «Менатеп», позже Голубович стал директором по стратегическому планированию ЮКОСа. В 2008 году Миримская дала показания против бывшего вице-президента нефтяной компании Леонида Невзлина. Она выступила в суде примерно через год после возвращения ее мужа в Россию — по данным «Коммерсанта», Голубовича заочно обвиняли по одному из эпизодов дела, но в конце 2003 года его имя исчезло из материалов дела; адвокаты обвиняемых заподозрили тогда негласную договоренность с прокуратурой.

Тогда же, в августе 2015-го, Миримская на допросе впервые указала секретаря Смирнова Юлию Манаенкову как соучастницу купли-продажи ребенка — именно она по поручению бизнесмена оплатила перелет суррогатной матери и жилье на Кипре. Но следователи в тот момент не заинтересовались секретарем.

«Все это время с ней никто не пытался связаться. Ни Миримская — хотя по рабочим вопросам Юля была в ее банке, она общалась с ее личным помощником — никто другой ни разу не задал вопрос, где ребенок», — говорит Архип Жулев.

Только в октябре СК добавил к делу новый состав — пункты «б», «г», «д», «з» части 2 статьи 127.1 УК (продажа несовершеннолетнего с перемещением через границу и использованием поддельных документов), а позже ужесточил обвинение до части 3 статьи 127.1 УК — те же действия, но в уже составе организованной группы.

Обвиняемыми в купле-продаже ребенка, помимо Безпятой, ее мужа и Манаенковой, сейчас проходят Николай Смирнов и его новая возлюбленная — юрист Василиса Маскаева, которая несколько лет проработала у Миримской. Пара объявлена в розыск. По последней версии следствия, Маскаева и Смирнов разработали план преступления, собрали преступную группу и руководили ей; в частности, бизнесмен заплатил Безпятой 1,5 млн рублей за ребенка и покрывал расходы суррогатной матери на Кипре. Смирнов покинул остров в июле 2015 года, Маскаева — в сентябре.

Октябрь 2015 года. Москва. Иск Миримской и поддержка ВС

Параллельно с расследованием уголовного дела о продаже ребенка в Пресненском райсуде Москвы шел гражданский процесс по иску Миримской. 17 июля 2015 года она подала в суд заявление с требованием признать ее матерью девочки, рожденной Безпятой. В иске Миримская указала, что «длительное время состояла в фактических брачных отношениях со Смирновым Н.А. В период фактического брака они приняли решение родить совместного ребенка» и по медицинским показаниям обратились к услугам суррогатной матери.

Адвокаты Миримской в суде настаивали, что для Безпятой рождение ребенка было лишь способом заработка, а Смирнов не планировал становиться отцом, а лишь выступал в этой процедуре «неанонимным донором».

Представитель Безпятой в суде и вовсе утверждала, что крымчанка не участвовала в программе суррогатного материнства, обвинила Миримскую в попытке отобрать чужого ребенка из желания сохранить отношения со Смирновым и настаивала на подделке медицинских документов, отмечая, что в суд представили лишь копию договора о суррогатном материнстве.

Светлана Безпятая. Изображение: mk.ru

Адвокаты Смирнова в гражданском процессе лишь повторяли, что бизнесмен не имеет отношения к программе суррогатного материнства и ребенку.

Пока шел гражданский процесс, стало известно о странной гибели 38-летнего доктора Чикалова. Его нашли мертвым 8 сентября 2015 года, через две недели после допроса, на котором он дал показания против Безпятой. В программе «Прямой эфир» говорили, что врач вколол себе смертельную дозу снотворного и скончался в собственном кабинете.

На следствии Чикалов подтверждал версию Миримской, что Смирнов был лишь неанонимным донором, а Безпятая на протяжении беременности постоянно требовала увеличить ее вознаграждение и, получая отказ, всякий раз намекала, что готова отдать ребенка биологическому отцу за более крупную сумму.

В сентябре 2015 года суд удовлетворил иск Миримской, признав ее материнство и обязав Безпятых вернуть ей ребенка. При этом суд ссылался на пункт 4 статьи 51 Семейного кодекса, который определяет, что пара, воспользовавшаяся услугами суррогатной матери, может быть записана родителями ребенка только с согласия родившей его женщины.

Юристы называют дело Миримской нетипичным. «Кейс Миримской очень необычен по всем параметрам. Вот по всем, по всем, по всем. Там, если разбираться, то, что мне известно, довольно странные документы. Говорить, что это такой модельный кейс для других, я бы не стал, — объясняет адвокат Антон Жаров, специалист по семейному и ювенальному праву. — У биологических родителей шансов почти никаких нет. В законе четко написано, что суррогатная мать может оставить себе ребенка».

С этим соглашается гендиректор Европейского центра суррогатного материнства Владислав Мельников: «До недавнего времени практически в 100% случаев суды оставляли ребенка суррогатной матери. Но практика несколько изменилась, и было два судебных решения, подтвержденные Верховным судом — одно решение было по госпоже Миримской, а второе было в Петербурге».

В мае 2017-го Верховный суд впервые разъяснил, что отказ суррогатной матери записать биологических родителей в свидетельство о рождении ребенка «не может служить безусловным основанием для отказа» по их иску о признании родителями.

Октябрь-ноябрь 2016. Кипр. Возвращение ребенка

В конце октября 2016 года на границе Северного Кипра местная полиция задержала Безпятую с девочкой. В Турции ребенка передали представителям России, а затем, уже в ноябре, вернули в Москву и отдали Миримской.

Возвращение ребенка подробно освещали «Комсомольская правда» и Life. Последний транслировал в своем эфире встречу Миримской с девочкой в аэропорту Шереметьево; присутствовали представитель Совета по правам человека, глава Союза добровольцев России Яна Лантратова и следователь Юрий Носов, который затем возглавлил следственную группу по делу о продаже ребенка. Журналисты сообщали, что дом Миримской, которая опасается за судьбу дочери, теперь охраняют люди главы Чечни Рамзана Кадырова.

При этом суррогатную мать не стали задерживать, хотя она была в розыске. Власти Турции выдворили обладательницу двойного гражданства Безпятую на территорию Украины.

В прокуратуре России ставят под сомнение саму версию следствия о продаже девочки, поскольку при задержании она находилась с суррогатной матерью, а не с бизнесменом, «что опровергает версию следствия о купле-продаже несовершеннолетнего ребенка Смирнову».

Сентябрь-декабрь 2017 года. Москва. Обыски и дело против Миримской

В конце 2017 года стало известно, что управление СК по Южному округу Москвы возбудило против самой Миримской уголовное дело по статье 138 УК (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров). Как сообщил РБК со ссылкой на постановление о возбуждении дела, Миримскую заподозрили в «незаконном получении информации» о телефонных переговорах адвокатов Смирнова и мужа Безпятой.

Ссылаясь на материалы дела и источник в СК, издание писало, что в 2016 году Миримская привлекла неустановленных лиц, которые на основании подложных постановлений Мещанского суда Москвы получали для нее в компаниях «Мегафон» и «Вымпелком» данные о номерах, на которые звонили адвокаты. Еще в сентябре во время обыска в загородном доме Миримской в подмосковном поселке Николина Гора оперативники нашли флеш-карту с информацией о телефонных переговорах адвокатов за полгода.

Адвокат Александр Чернов, представляющий интересы Миримской, подтвердил «Медиазоне», что против нее возбуждено дело по статье 138 УК. При этом следователь не пытался связаться с его доверительницей, говорит Чернов. Адвокат уточнил, что флеш-карта была изъята во время обыска по другому делу — о взятке. Осенью «Коммерсант» писал, что то же управление СК расследует как минимум еще одно дело, связанное с предпринимательницей, — о даче взятки «работникам судебной системы» (статья 291 УК).

«У них имеется возбужденное уголовное дело о событиях, которые имели место якобы в 2015 году, в феврале — о том, что неустановленное лицо через неустановленного посредника передало взятку в размере 500 тысяч долларов неустановленному судье Пресненского суда за вынесение решения в пользу Ольги Миримской. И судья вынес решение не в пользу Миримской», — рассказывает Чернов, уточняя, что речь идет о судебном процессе по разделу имущества с Голубовичем. По его словам, заявление о предполагаемой взятке написали адвокаты Смирнова. По этому делу Миримская находится в статусе свидетеля.

Защитник Чернов обращает внимание, что оба дела расследуются отделом СК по Южному округу Москвы, хотя Пресненский суд расположен в Центральном, а офисы «Мегафона» и «Вымпелкома» — в Северном.

15 сентября 2015 года Нахимовский суд Севастополя приговорил члена совета банка БКФ Елену Феськив к штрафу в 200 тысяч рублей за дачу взятки (часть 1 статьи 291 УК). По данным «АиФ», Феськив заплатила 15 тысяч рулей участковому за справку о том, что Безпятая не живет в Севастополе, чтобы судебный процесс по делу против суррогатной матери шел в Москве. Феськив вину не отрицала.

Помимо этого, следователи якобы проверяли Миримскую на причастность к финансированию экстремистской деятельности (статья 282.3 УК), писал «Коммерсант». 12 июля 2017 года на сайте запрещенного в России украинского «Правого сектора» появилась благодарность московской предпринимательнице за «активное содействие, поддержку деятельности и распространение идей» движения. «Это обычная форма: когда кто-то серьезно помогает организации, то мы выписываем таким людям благодарность», — рассказал пресс-секретарь организации Артем Скоропадский.

В банке Миримской сообщение «Правого сектора» опровергли. БКФ обратился в правоохранительные органы с заявлением о распространении недостоверной информации о связях банка и его руководства с запрещенной в России организацией.

Ольга Миримская с сыном, актером и продюсером Аркадием Голубовичем. Фото: Валерий Левитин / РИА Новости / Архив

«Информация о какой-либо поддержке украинских политических организаций и планах о переезде в Киев не соответствует действительности, является клеветой и заведомой дезинформацией, порочащей честь, достоинство и деловую репутацию Ольги Миримской <...> В организации информационной атаки банк подозревает лиц, причастных к похищению малолетней дочери Миримской», — говорилось в сообщении банка.

Пресс-служба БКФ также уточняла, что в постановлении на обыск не упоминалось финансирование деятельности украинских националистов. При этом источник «Коммерсанта» отмечал, что в доме помощницы Миримской силовики действительно изъяли благодарность от «Правого сектора». Адвокат Чернов подтвердил это «Медиазоне», добавив, что все происходило без свидетелей и документ мог быть подброшен. При этом «Коммерсант» со ссылкой на окружение Миримской писал, что она ведет бизнес «не на Украине, а в Крыму» — финансировала строительство элитного жилого комплекса «Ришелье Шато» в Гурзуфе.

Чернов утверждает, что весной 2017 года представители Смирнова давали понять, что, если дело о продаже ребенка не будет закрыто, у Миримской возникнут проблемы: «В апреле были эти угрозы, в мае было возбуждено это уголовное дело [о взятке] по заявлению Смирнова фактически, по обстоятельствам, участником которых он не является. Эти обыска мы напрямую связываем с угрозами».

При этом еще в ноябре 2016-го следователи провели обыск в новосибирском офисе группы компаний «Центр финансовых технологий», в которую входит «Золотая корона» Смирнова. Обыск был связан с делом о купле-продаже ребенка, рассказал тогда ТАСС адвокат Чернов.

Февраль 2018. Москва. Новорожденный знакомится с материалами дела

По данным РБК, в октябре прошлого года Миримская подала новый иск — теперь к семье Николая Смирнова. Предпринимательница обратилась в окружной суд Северного округа Иллинойса в США. За «разлуку с дочерью» она потребовала 15 млн долларов компенсации морального вреда.

Защита Юлии Манаенковой пока безуспешно пыталась добиться прекращения уголовного преследования, указывая, что дело о покупке ребенка не может быть возбуждено против его родителя. Защита делает упор на то, что Смирнов — отец девочки, хотя он и не указан в свидетельстве о рождении.

Адвокат Антон Жаров подтверждает, что родитель ребенка не может быть обвинен в таком преступлении: «В российском праве невозможно купить своего ребенка или украсть своего ребенка. Можно сказать, что человек заплатил кому-то за что-то, но купить своего ребенка нельзя».

Защита Манаенковой отмечала, что на допросах Миримская говорила о фактическом браке со Смирновым на момент вступления в программу суррогатного материнства; это подтверждали и свидетели.

Однако следствие и представитель Миримской продолжают настаивать, что бизнесмен выступал не как равный партнер, а как неанонимный донор — хотя в деле нет его информированного согласия, в котором обычно оговаривается отказ донора от претензий на отцовство.

Остается неясной позиция Смирнова и его представителей: в гражданском процессе они полностью отрицали родственные связи с ребенком, но в рамках уголовного дела именно защита бизнесмена ходатайствовала о проведении генетической экспертизы, подтвердившей его отцовство. Адвокат Смирнова Александр Рэмов не стал комментировать дело «Медиазоне».

Представитель Миримской не может объяснить, с чем связана непоследовательная позиция Смирнова: «Представь ты эти материалы (свидетельствующие о родстве — МЗ) гораздо раньше — и не будет тогда, возможно, никакого уголовного преследования. Вы помиритесь и занимайтесь воспитанием ребенка. Можно называть анонимный, не анонимный донор, но фактически там твои гены — занимайся. Тем более, что Миримская никогда не была против того, чтобы он принимал участие в воспитании. Она и сейчас, насколько я знаю, готова к диалогу».

Следствие в отношении Юлии Манаенковой и Андрея Безпятого завершено. Экс-секретарь Смирнова остается под домашним арестом, муж суррогатной матери — в СИЗО; оба знакомятся с материалами дела, которое насчитывает уже несколько десятков томов. Манаенкова, недавно родившая сына, вынуждена приезжать на ознакомление вместе с грудным ребенком. 19 февраля Мосгорсуд в очередной раз, несмотря на возражения прокуратуры, продлил домашний арест молодой матери и оставил в изоляторе Безпятого.

Где сейчас находится Светлана Безпятая, неизвестно. По данным адвокатов Миримской, она вернулась на территорию Украины и, вероятно, остается там до сих пор.

Николай Смирнов в настоящее время живет в США, у него американское гражданство. Чтобы допросить бизнесмена, российские следователи направили запрос о правовой помощи американским властям.

Подписывайтесь на «Медиазону» в Яндекс.Дзене и Яндекс.Новостях
  • Нашли ошибку в тексте?
    Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
  • Предложить свою тему редакции
Понравился этот материал?
Поддержите Медиазону
Все материалы
Ещё 25 статей