Детское шампанское. Как перед Новым годом подмосковные рабочие пошли за водкой, а получили сроки от 6 лет до пожизненного
Дима Швец
Детское шампанское. Как перед Новым годом подмосковные рабочие пошли за водкой, а получили сроки от 6 лет до пожизненного
Тексты
7 июня 2018, 17:12
41762 просмотра

Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона

Мосгорсуд вынес приговор по делу о нападении на сотрудников Нацгвардии в подмосковном поселке Рогово в декабре 2016 года. На скамье подсудимых по этому громкому, но давно забытому делу оказались пятеро строителей пожарного депо — они получили сроки от шести лет до пожизненного. Дима Швец рассказывает, как предновогодняя кража алкоголя и детского шампанского из «Дикси» обернулась для рабочих пьяной потасовкой с нацгвардейцами, трупом сержанта и пожизненным сроком.

«Появились "эти" и начали стрелять»

Около половины десятого вечера 29 декабря 2016 года полицейские Губин и Шуй получили от оперативного дежурного информацию о нападении на бойцов Нацгвардии на стройке пожарного депо в поселке Рогово в Новой Москве.

Согласно показаниям полицейских, они подъехали к стройке примерно в 22:00. Уже стемнело, в тусклом свете фонаря силовики увидели служебный автомобиль Нацгвардии, припаркованный у ворот стройплощадки, и несколько силуэтов рядом с ним. Увидев свет полицейской мигалки, силуэты разбежались, на месте остался только один человек, он направился в сторону силовиков. Это был прапорщик Нацгвардии Иван Холмогоров. Рядом с машиной нацгвардейцев лежал труп его коллеги, водителя и старшего сержанта Виктора Глебова.

«Форменная одежда была повреждена, погоны отсутствовали, бронежилета и табельного оружия также не было. Холмогоров находился в шоковом состоянии, постоянно держался за бок, из губы шла кровь. Холмогоров кричал, что их экипаж подвергся нападению неизвестных лиц, которые завладели табельным оружием, из которого застрелили Глебова. Труп последнего лежал рядом со служебной машиной возле входа на строительный объект», — вспоминал на допросе полицейский Губин.

Выживший нацгвардеец Холмогоров сел в автомобиль к коллегам, те отъехали на безопасное расстояние — ждать подкрепления; к стройке стали стягивать дополнительные силы, территорию оцепили, а прибывавшие на место полицейские и бойцы Нацгвардии получали указание искать нападавших и патрулировать округу. В сугробах на стройплощадке силовики нашли служебный пистолет Макарова и пистолет-пулемет «Кедр», которыми были вооружены пострадавшие нацгвардейцы. В одной из бытовок спал сильно пьяный молодой человек, который не мог внятно ответить на вопросы полицейских.

Еще до полуночи информация о нападении попала в прессу. Подробностей было немного. «Группа из пяти-семи неизвестных мужчин, по предварительным данным, выходцев из Северного Кавказа, совершила нападение на сотрудников полиции. Один сотрудник был смертельно ранен. Преступники завладели двумя автоматами и пистолетом с полными боекомплектами», — говорил источник агентства «Москва».

В течение двух часов силовики начали отчитываться о задержаниях, утром 30 декабря представитель МВД Ирина Волк сказала, что задержаны восемь человек. Обвиняемыми по делу в итоге стали только пятеро рабочих Евгений Сазонов, братья Денис и Артем Бойко, Юрий Власов и Максим Попов. Все они из центральной России, у трех из пяти были судимости. Вероятно, еще три человека, о задержании которых говорила Волк — коллеги обвиняемых, оставшиеся в статусе свидетелей.

32-летнего Евгения Сазонова в итоге обвинили в том, что именно он застрелил силовика. В 2007 году Сазонов был приговорен к девяти годам колонии строгого режима за разбой, кражу и вовлечение несовершеннолетнего в преступление, до этого суд уже назначал ему условный срок и исправительные работы по обвинению в разбоях. Из колонии он вышел только в мае 2016 года. На груди у него вытатуирована фраза «Каждому свое», по бокам от которой вытатуированы колокольчики с четырехлучевыми ленточками. 25-летний Артем Бойко (у него специалисты зафиксировали «сниженный уровень когнитивных способностей») на момент перестрелки находился на испытательном сроке за кражу, а его ровесник Юрий Власов — единственный, у кого есть дети, — в 2015 году был амнистирован по делу об угоне автомобиля.

Максим Попов приехал на заработки в Подмосковье из Волгоградской области, остальные четверо — из города Куровское Орехово-Зуевского района Московской области, они давно знакомы друг с другом.

Все они были задержаны к вечеру 29 декабря неподалеку от стройки. Судя по показаниям силовиков, рабочие были пьяны и говорили, что непричастны к убийству. «Один из задержанных попытался [сказать] что-то относительно обстоятельств произошедшего, однако находившийся рядом [строитель Евгений] Сазонов в грубой форме приказал всем задержанным замолчать», — вспоминал один из полицейских.

Ночью после перестрелки анонимные источники в МВД рассказали журналистам новые подробности случившегося. Началось все с похода рабочих со стройки в Рогово в местный магазин «Дикси», откуда они, не особенно таясь, забрали несколько бутылок алкоголя. Заметившая кражу продавщица вызвала полицию, на вызов приехал наряд вневедомственной охраны Нацгвардии — это и были старший полицейский Иван Холмогоров и водитель Виктор Глебов. В поисках похитителей алкоголя они приехали на стройку, обнаружили в бытовке нетрезвую компанию и попросили у рабочих документы. После этого на улице произошла драка, в ходе которой Холмогорова избили, а его коллегу Глебова застрелили из отнятого у него оружия.

Скупые официальные сообщения перемежались сумбурными догадками журналистов. «Вести» предполагали, что на самом деле ограбление супермаркета было ловушкой, придуманной, чтобы привлечь внимание и завладеть оружием: «Уж слишком откровенно действовали преступники: вошли в магазин, демонстративно взяли с прилавков дорогой алкоголь, словно хотели, чтобы их заметили», — рассуждал корреспондент телеканала Денис Новожилов.

В канун Нового года Щербинский районный суд Москвы арестовал четырех из пяти обвиняемых: Евгения Сазонова, Юрия Власова, Дениса Бойко и Максима Попова. В репортаже «Вестей» с заседания показали Сазонова и Власова, на лице у которого виднелся большой синяк.

Артем Бойко, у которого нашли удостоверение застреленного водителя Нацгвардии Глебова, был арестован только 10 января 2017 года. Новогодние праздники он провел в больнице из-за простреленной ноги: врач-травматолог обнаружил у молодого человека проникающие слепые ранения бедра и голени и извлек из ноги две пули. Бойко утверждает, что в него стреляли при задержании, свидетели-силовики о подобном не упоминают.

«На момент осмотра Бойко находился в состоянии алкогольного опьянения, состояние оценивалось как состояние средней тяжести. На вопросы Бойко отвечал невнятно. На вопрос, что произошло, последний ответил, что прилег отдохнуть в снегу, а потом появились "эти" (взглядом указал на сотрудников полиции) и начали стрелять», — рассказывал врач во время допроса.

Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона

Следственный комитет сообщил, что все задержанные рабочие практически сразу дали признательные показания. Перестрелка стала забываться: обвиняемые находились в СИЗО, СК расследовал уголовное дело, новых подробностей не появлялось.

О деле неожиданно напомнил Станислав Зимовец, арестованный за участие в демонстрации 26 марта (его приговорили к 2,5 годам заключения за брошенный в омоновца кирпич). На одном из заседаний он передал журналистам два заявления, в одном из которых говорилось о перестрелке в Рогово.

«Прошу вас оказать юридическую помощь моему сокамернику Юрию Власову. Его и его коллег по стройке в количестве 5 человек обвиняют в убийстве сотрудника Росгвардии 29.12.16 в Новой Москве. При задержании их жестоко избили, а одному прострелили ноги, доказательств нет, дело фабрикуют. Возможно, преступление совершил напарник росгвардейца, пороховых газов ни на ком не нашли, сам напарник под вопросом, его уволили. У Власова двое маленьких детей, сам он спал в ту злосчастную ночь, прошу осветить эту беду и полицейский беспредел», — писал Зимовец.

Экспедиция в «Дикси»

Рассмотрение дела началось в апреле 2018 года в Мосгорсуде. Судя по показаниям подсудимых и свидетелей, 29 декабря на стройке пожарного депо было девять строителей-монтажников. Пить водку они начали около полудня.

Возводившие пожарное депо рабочие жили в детском лагере «Горки», обычно по утрам их привозили на стройку в Рогово, а по вечерам — забирали обратно. Но в тот день часть рабочих осталась на объекте из-за конфликта с начальством: им перевели меньше денег, чем они ожидали, так что молодые люди сели выпивать в бытовке у пожарной части.

Несколько раз они ходили в магазин за алкоголем, один рабочий уехал со стройки из-за пьяных драк, а его несовершеннолетний коллега ушел спать в отдельную бытовку. Ближе к восьми вечера монтажники отправились в «Дикси». Состав этой экспедиции разнится от показаний к показаниям, но Сазонов и братья Бойко не отрицают, что были в супермаркете.

В «Дикси» братья Бойко взяли алкоголь, не оплатив его на кассе. Артем, по версии следствия, забрал бутылку водки и бутылку детского шампанского, а его брат Денис — бутылку текилы. По словам Артема, это произошло случайно: деньги у него на карточке были (мать перевела тысячу рублей), просто он не заметил, что оплата не прошла — «выпимши был». В суде он даже зачем-то сказал всем PIN-код от своей карты.

Продавщица заметила кражу и потребовала вернуть бутылки, но товарищи отмахнулись от нее и вернулись на стройку. Монтажник Михаил Галахов, который участие в походе в «Дикси» не принимал, вспоминал на допросе, что рабочие принесли две бутылки водки, прихватив к ним по бутылке джина, рома и детского шампанского — запивать.

Пока рабочие пили, по вызову сотрудницы «Дикси» приехали нацгвардейцы Иван Холмогоров и Виктор Глебов. У каждого из них был пистолет Макарова и бронежилет, а у Холмогорова — еще и пистолет-пулемет «Кедр». В супермаркете им продемонстрировали запись с камеры наблюдения, продавщица показала, в какую сторону отправились грабители. Силовики поехали к стройке. Оставив машину на въезде, они спросили охранника, есть ли кто-нибудь внутри — тот ответил, что только электрик. Напарники все же стали проверять территорию, а услышав голоса из дальней бытовки, решили посмотреть, кто внутри.

По словам рабочего Галахова, в этот момент он вышел из бытовки за сигаретами. Заметив мигалку, он ушел вглубь стройки и спрятался за туалетом. Через некоторое время Галахов услышит выстрелы и вызовет полицию — сами сотрудники Нацгвардии сделать этого не смогут.

Зайдя в бытовку, силовики увидели компанию молодых людей, выпивающих за уставленным бутылками столом — те поинтересовались причиной визита. Заметив бутылки из-под водки и одежду, которую прапорщик Холмогоров запомнил по записи в магазине, он догадался, что молодые люди могут быть причастны к краже. «Увидев, что граждане находились в алкогольном опьянении, это было видно невооруженным глазом, чтобы не внушать агрессию, я ответил, что был вызов в связи с нарушением тишины», — вспоминал он в суде. Впрочем, подсудимый Максим Попов вспоминал в суде, что им все же предложили поехать в отделение по поводу кражи.

Поднявшись из-за стола, Евгений Сазонов достал из барсетки два паспорта — свой и Дениса Бойко — и отдал их кому-то из силовиков. По воспоминаниям рабочих, один из сотрудников начал снимать интерьер бытовки и ее обитателей на телефон — тем это не понравилось. Обстановка начала накаляться, силовики решили, что безопасней будет выйти из тесного помещения на улицу. Следом за ними отправились несколько монтажников.

«Я убил его». Версия обвинения

Существует несколько кардинально различающихся между собой версий событий на площадке у бытовки. Рабочие были сильно пьяны, нацгвардеец Холмогоров, по свидетельствам его коллег, после конфликта находился в шоковом состоянии, а его коллега Глебов погиб. Обвинение, в основном, опирается на показания выжившего прапорщика, оставшегося свидетелем рабочего Игоря Зимина, и подсудимого Максима Попова. Защитники остальных четверых обвиняемых настаивают на том, что показания Зимина и Попова неоднократно менялись и дополнялись. Представляющая интересы Артема Бойко адвокат Анна Козлова утверждает, что Зимин — родственник Попова и может его выгораживать. На заседаниях волгоградец Попов сидел чуть поодаль от остальных подсудимых и не общался с ними.

Пострадавший прапорщик Холмогоров рассказывал в суде, что возле бытовки на него напали рабочие Юрий Власов и Артем Бойко, а на его сослуживца Глебова — Евгений Сазонов и Денис Бойко. Силовики находились примерно в трех метрах друг от друга.

— Когда они начали нападать, стали хватать, сбили головной убор, начала разрываться одежда, оторвался капюшон, — говорил Холмогоров во время заседания. — Сблизились и начали наносить удары, хвататься за оружие. Крики были, дословно не могу сейчас вспомнить. У меня находились автомат и пистолет, хватались за автомат, кто именно — настолько непосредственная близость, что я не могу сказать, кто именно. Потом его сорвали. На тот момент я успел извлечь ПМ из кобуры, до этого я кричал, чтобы они прекратили противоправные действия, после чего я извлек пистолет ПМ, поднял вверх, реакции никакой не было, я произвел не менее двух выстрелов вверх. После чего они меня повалили на землю, я упал на снег.

— Почему стрелять-то сразу не начали? На вас же уже нападали. На поражение почему не стреляли? — недоумевал судья Вячеслав Груздев.

— Основание было с того момента, как была попытка завладения оружием.

— Чего в воздух-то стрелять обойму целую? Почему не начали стрелять?

— У нас не война, мы пытаемся решить любой конфликт мирным путем.

По словам бойца Нацгвардии, лежа на животе, он вытянул руку с пистолетом, а Артем Бойко стал ногами выбивать у него оружие. Холмогоров, решив, что рано или поздно рабочему это удастся, стал стрелять, чтобы нападавшим не достался пистолет с боеприпасами. Когда один из адвокатов попытался уточнить, в какую именно сторону стрелял Холмогоров, судья снял вопрос как не имеющий отношения к делу.

Хотя лежащего на животе Холмогорова били два человека, он утверждает, что видел момент убийства сержанта Глебова. «Бойко Денис удерживал Глебова, рядом стоял Сазонов с пистолетом в руках, направил его на Глебова и произвел выстрел», — рассказывал потерпевший. Затем, по словам нацгвардейца Холмогорова, Артем Бойко все же отнял у него пистолет Макарова, а Юрий Власов забрал пистолет-пулемет «Кедр».

В какой-то момент Артем Бойко начал снимать конфликт на телефон. «Медиазоне» не удалось ознакомиться с записью, адвокат молодого человека отказалась даже описать корреспонденту, что на ней запечатлено, на оглашении приговора судья сказал, что на видео «Бойко Артем и другой мужчина в грубой форме интересуются у одного из сотрудников целью их визита». В обвинительном заключении приводится лишь расшифровка разговоров на записи:

Артем Бойко: Сейчас сниму.

Мужчина № 1 на заднем фоне: <нрзб.> сюда, ***** [нафиг].

Артем Бойко: Сядь сюда, говорю!

Мужчина № 1 на заднем фоне: Садись сука сюда, ***** [нафиг].

Артем Бойко: Че сюда приехали, денег хотели снять, да, давай-давай

Мужчина № 1 на заднем фоне: Ты говори, сука <нрзб.>!

Мужчина № 2 на заднем фоне: Вызвали ноль два ааадрес.

Мужчина № 1 на заднем фоне: Кто вызвал, ***** [нафиг].

Мужчина № 2 на заднем фоне: Адрес ноль два поступил.

Мужчина № 1 на заднем фоне: Кто вызвал <нрзб.>?

Рабочие Попов и Зимин, по версии следствия, сначала остались в бытовке, но выбежали на крики и звуки выстрелов. Зимин утверждает, что он безуспешно пытался оттащить коллег, избивавших Глебова, но нацгвардеец стал стрелять, тогда Попов ударил его ногой, а Сазонов забрал у него пистолет. Тогда Зимин бросился на выручку к Холмогорову, и в этот момент услышал еще один выстрел. Он обернулся узнать у Сазонова, что произошло, а тот ответил: «Я убил его».

Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона

Попов немного иначе описывает произошедшее. По его словам, когда он вышел из бытовки, Сазонов уже вставал с земли, а потом рассказал, что была стрельба и он, кажется, убил нацгвардейца. Сержант Глебов, по словам Попова, уже не подавал признаков жизни, и он толкнул его ногой, чтобы проверить, отреагирует ли лежащий на земле. Попов стал осматривать убитого, который был уже без бронежилета — по версии следствия, его каким-то образом сняли Сазонов и Денис Бойко.

Нацгвардеец, по словам Попова, лежал на спине, под расстегнутым бушлатом и кофтой слева на груди виднелась рана. Рабочий вспоминает, что он безуспешно пытался реанимировать силовика, а рабочий Зимин в это время потащил избитого прапорщика Холмогорова к бытовке, чтобы тот мог сидеть, опершись на нее.

Сам Холмогоров вспоминал в суде, что он слышал голос Сазонова, который предлагал «понести его ко второму сотруднику и застрелить». Однако Зимину как-то удалось отвлечь рабочих от этой затеи, а заодно забрать у них пистолет Макарова и «Кедр», которые он выкинул. После этого, по словам Зимина с Поповым, они оба помогли живому прапорщику дотащить его мертвого коллегу к служебной машине, но ее не удалось открыть — потерялся ключ. Именно во время поиска ключа ко входу на стройку подъехал полицейский патруль. Рабочие бросились в разные стороны, оставив Холмогорова коллегам. Оба вспоминают, что Зимин несколько раз просил прапорщика запомнить его лицо, чтобы тот не перепутал его с кем-нибудь из нападавших.

«За такое сжигать надо». Версия защиты

Когда оставшийся свидетелем рабочий Игорь Зимин рассказывал в суде, как помогал пострадавшим силовикам, из «аквариума» с подсудимыми донеслось: «Да за такое сжигать надо!». Все подсудимые, кроме Максима Попова, придерживаются совершенно иной версии событий.

Юрий Власов утверждает, что еще до приезда силовиков он впервые за несколько лет напился и уснул, так что в дальнейших событиях вообще не участвовал. Первые показания он давал в качестве свидетеля, и на допросе не слишком лестно отозвался о своих коллегах: про Сазонова он рассказывал, что тот угрожал разбить бутылку о голову несовершеннолетнего рабочего, который отказался с ним выпить. Говоря о братьях Бойко, Власов заметил, что они много пьют и воруют. Его друг Галахов — рабочий, который спрятался за туалетом — подтверждает, что Власов задремал еще до приезда сотрудников Нацгвардии. Сам конфликт Галахов не видел, но заметил, что из бытовки выбежали все, кроме его товарища.

Трое других подсудимых отводят ключевую роль в конфликте оставшемуся свидетелем рабочему Зимину. По их версии, следом за сотрудниками Нацгвардии из бытовки вышли Сазонов, Попов, Зимин и Денис Бойко. Артем Бойко же остался в помещении. «Дальше сидел в телефоне, с девчонкой писался», — вспоминал он сам.

Евгений Сазонов — строитель с татуировкой «Каждому свое» — настаивает на том, что прапорщик Холмогоров, забрав их документы, направился к машине Нацгвардии. За ним увязался Зимин, произошел какой-то конфликт, послышалась стрельба. В это время, говорит Сазонов, второй сотрудник Нацгвардии Глебов достал оружие и начал стрелять в воздух.

— Я испугался за ребят, мало ли, и начал выбивать пистолет, выкручивать, кричал: «Прекрати стрельбу, убери пистолет!» — рассказывал он в суде. Затем, по словам Сазонова, Глебов толкнул его, рабочий упал и ударился головой.

Денис Бойко рассказывает, что он, услышав звуки выстрелов, побежал обратно в бытовку и позвал на улицу брата Артема — тот быстро выпил водки, оделся и побежал на улицу, где увидел лежащего Сазонова и начал снимать видео. Затем Артем Бойко, по его словам, увидел раненого силовика, помог нести его к машине, а по дороге заметил выпавшее удостоверение сотрудника Нацгвардии Глебова и поднял его — хотел вернуть позже. Евгений Сазонов вспоминал, что он поднял с земли пистолет Макарова.

После этого, увидев прибывших полицейских, рабочие разбежались. Сазонов и Денис Бойко, по их словам, пошли к «Дикси» — с собой у рабочих была бутылка водки, они выпили и решили сдаваться. Перед этим Сазонов выкинул за остановку подобранный пистолет. Максим Попов рассказывает, что он был задержан рядом с «Дикси», когда пытался спрятаться от патруля за деревом. Юрий Власов утверждает, что спал в бытовке, когда его разбудили силовики, которые сразу же стали его избивать.

Меньше всех повезло Артему Бойко. Он говорит, что после потасовки пошел в сторону деревни и забрался под первый попавшийся дом, где надеялся переждать спецоперацию. «Пришли сотрудники, фонариком посветили, я вылез. Надели наручники, минут 40 били. Спрашивали, где пистолет, я говорю — я пистолет никакой не видел. «Не ври, сейчас мы тебя убьем», — отвечают. Прострелили ногу, там три пули. Они меня подняли, я весь в крови был и упал. В машину, как мешок цемента, затащили, пристегнули к ручке, привезли на место преступления и выкинули. А дальше я ничего не помню, я что-то орал от боли, по голове ударили с ноги, и я выключился. Проснулся уже в скорой», — говорил он в суде через полтора года после задержания.

— Привезли брата, кинули как собаку. Я смотрю, а у него ноги простреленные. Начали сотрудники подходить и издеваться, пальцы туда совать. Я начал возражать, мол, вы чего делаете, один говорит: «Ты что, самый»… матом оскорблял. Вывели меня в другой отсек бытовки, начали избивать, говорили «Щас, если хочешь, мы вас всех перестреляем, скажем, что попытка бега была». Один из сотрудников достал пистолет и мне к виску приложил. Потом новости приехали, и нас уже в отделение отвезли, и там избивали, — вспоминал в суде Денис Бойко.

— Кто в сотрудника-то выстрелил? — спросил его судья Груздев.

— Я не знаю.

— Вам вменяется убийство сотрудника полиции, и вы так и не поинтересовались, кто его застрелил?

Сазонов и братья Бойко считают, что застрелить коллегу мог нацгвардеец Холмогоров. По словам Евгения Сазонова, тот стрелял не только в воздух, но и по людям. Первое время после задержания Сазонов признавал свою вину и признавал, что он действительно мог в ходе борьбы вплотную выстрелить в Глебова. Рабочий утверждает, что в отделе полиции после задержания его били электрошокером.

30 декабря Сазонов с помощью статиста продемонстрировал на месте происшествия, что он стрелял в лежавшего на спине Глебова, стоя у него в ногах. При этом, согласно судебно-медицинской экспертизе, в момент выстрела нацгвардеец лежал на земле лицом вниз: входное отверстие зафиксировано в районе правой лопатки, а выходное — под левым соском. Адвокат Сазонова Александр Яковенко рассуждает, что, судя по направлению раневого канала и если учесть, что стреляли в лежащего Глебова, пуля должна была попасть в землю.

Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона

При этом, судя по документам, на месте происшествия не нашли ни одной пули, в том числе — той, которой был убит водитель. Таким образом, считает защитник, следствие не установило даже, из какого именно пистолета застрелили нацгвардейца. Адвокат обращает внимание на то, что, по версии следствия, Сазонов застрелил сержанта Глебова из отнятого у него пистолета Макарова, забрал это оружие с собой и выкинул его за остановкой у «Дикси». При этом, согласно протоколам осмотров мест происшествия, у остановки нашли пистолет Холмогорова, а пистолет Глебова был обнаружен на стройке, причем — без предохранителя и ударника, то есть непригодным для стрельбы.

«Следствием не представлено суду ни одного доказательства того, что пистолет был приведен в негодность к производству выстрелов путем удаления предохранителя и бойка после причинения смерти Глебову, значит, нельзя утверждать и того, что Глебов при заступлении на службу был вооружен исправным и пригодным для производства выстрелов пистолетом ПМ. Следы пальцев рук или ДНК на оружии следствие не искало», — рассуждает адвокат Яковенко.

В первых признательных показаниях Сазонов говорил, что выстрелил в Глебова «практически в упор». Медико-криминалистическая экспертиза установила, что выстрел был произведен за дистанцией действия пороховых газов. Как объясняет «Медиазоне» эксперт-криминалист АНО «Судебная экспертиза» Василий Бодягин, в случае с пистолетом Макарова это означает, что расстояние от пистолета до потерпевшего было больше двух метров.

Как полагает защитник Дениса Бойко Эдуард Гераськин, показания рабочего Зимина, противоречащие версии подсудимых, «призваны поддерживать версию обвинения, которая не соответствует действительности», а в обмен на них Зимин получил статус свидетеля, а не обвиняемого.

Самые серьезные обвинения предъявлены Денису Бойко и Евгению Сазонову: обоим вменяется покушение на жизнь сотрудника правоохранительных органов (статья 317 УК) и хищении оружия с применением насилия, опасного для жизни или здоровья (пункт «б» части 4 статьи 226 УК), а Денису Бойко еще и грабеж (статья 161 УК).

Его старший брат Артем Бойко и Юрий Власов обвиняются в применении насилия к представителю власти (часть 1 статьи 318 УК) и в хищении оружия группой лиц с применением насилия, неопасного для жизни или здоровья (пункты «а» и «г» части 3 статьи 226 УК), Артем Бойко — еще и в грабеже (часть 1 статьи 161 УК).

Максим Попов, обвиняется только в применении к представителю власти насилия, опасного для жизни или здоровья (часть 2 статьи 318 УК). Он признал вину, но просил суд переквалифицировать обвинение на более мягкую часть той же статьи.

Частицы продуктов выстрела были обнаружены на смывах с рук всех подсудимых, больше всех — на смыве с правой руки Евгения Сазонова (16 737 частиц) и с правой руки Дениса Бойко (15 436 частиц). Их защитники замечают, что версию об участии в драке Игоря Зимина следствие вообще не проверяло и смывы у него не брались.

Адвокат Артема Бойко Анна Козлова говорит, что на одежде ее подзащитного не нашли кровь нацгвардейцев. По словам адвоката, Артем Бойко рассказывал ей, что следователь предлагал ему дать показания на брата и Сазонова, обещая взамен смягчить обвинение — по его мнению, на подобное предложение в итоге согласился Максим Попов.

В ходе прений прокурор попросила суд признать всех пятерых виновными и приговорить Евгения Сазонова и Дениса Бойко к пожизненному лишению свободы, Артема Бойко — к 14 годам колонии, Юрия Власова — к 13 годам, Максима Попова — к шести годам. В последнем слове подсудимые извинились перед потерпевшим Иваном Холмогоровым и вдовой Виктора Глебова, хотя оба не пришли на заседание.

После этого заседания Сазонов опубликовал «ВКонтакте» фотографию волка за решеткой с подписью «Я вернусь», а Денис Бойков — изображение закованных в кандалы рук, тянущихся к небу, с двустишием «Пусть будет то, что будет. Пусть меня небо судит».

На оглашении приговора с подсудимых в аквариуме не стали снимать наручники. Поначалу Власов улыбался родственникам, остальные смотрели на дверь, из которой должен был выйти судья. Потом обвиняемые стали обсуждать что-то, они внимательно слушали друг друга и периодически задумывались глядя в одну точку по нескольку секунд, и только Попов привычно сидел молча и, казалось, пытался задремать.

Оглашение приговора началось через полтора часа после назначенного времени, судья Груздев разрешил слушать его сидя из-за того, что читать его надо будет долго. Подсудимые слушали приговор без особенных эмоций, только от бабушки братьев Бойко шепотом доносилось «Подкупленный» или «Полтора года судили, господи», одна женщина крестила «аквариум» с обвиняемыми.

«Одновременно с этим, Бойко Дэ Вэ, желая смерти Глебова», — произносил судья. «О-о-х, Господи», — реагировала бабушка подсудимых. Оглашение длилось больше двух часов, за это время всякий видимый интерес к скороговорке судьи потеряли даже обвиняемые, которым грозило пожизненное лишение свободы, а Попову и вовсе удалось вздремнуть. В тот момент, когда на оглашение сроков в зал завели тележурналистов, подсудимые встали и повернулись к ним спиной.

Евгению Сазонову суд назначил пожизненное лишение свободы, Денису Бойко — 21 год колонии (и два года ограничения свободы), Артему Бойко — 14 лет (и полтора года ограничения свободы), Юрию Власову — 13 лет (и полтора года ограничения свободы), а Максиму Попову — шесть лет общего режима. По гражданскому иску вдовы Виктора Глебова с Сазонова взыскали 3 млн рублей, с Дениса Бойко — 2 млн.

Когда судья сказал, что Сазонов приговаривается к пожизненному лишению свободы, Артему Бойко удалось руками, закованными сзади в наручники, приобнять товарища.

«Действовали непрофессионально». Мнение коллег

Председатель московского профсоюза полиции Михаил Пашкин считает, что во время задержания похитителей алкоголя бойцы Нацгвардии действовали неправильно.

«Если они вычислили, что это разбой, ведь там нападение фактически, нужно было их всех запереть в этой бытовке, вызвать местный отдел полиции и их всех доставить в отдел, не выпускать из бытовки. Зачем они паспорта-то взяли? Смысла нет. Если их там пятеро, да еще пьяных, если они пришли туда за разбойниками, нужно было: «Лежать, руки за голову, стреляю!» Как по-другому? Это грабеж был, действовали непрофессионально. Как только они их увидели, надо было сразу класть или запирать в этой бытовке. Не надо выходить», — рассуждает Пашкин.

Начальник пресс-службы Центрального округа войск Нацгвардии Илья Кренжель с ним не согласен: «Такая ситуация: была ночь, было темно, позднее время, и когда неожиданно на тебя налетают люди, которые в принципе уже нацелены на то, чтобы… не просто поболтать, и конфликт перерос нечаянно — тогда бы сотрудники по-другому отреагировали. Ситуация развивалась молниеносно, эффект неожиданности произошел».

По итогам служебной проверки действия Холмогорова и Глебова были признаны правомерными и грамотными. По словам Кренжеля, за годы службы оба задержали несколько десятков правонарушителей, Глебов в июне 2017 года был посмертно награжден Орденом мужества, а в годовщину его гибели на школе в подмосковном Егорьевске, где он учился, открыли памятную табличку. Прапорщик Холмогоров продолжает служить во вневедомственной охране Нацгвардии.

Редактор: Егор Сковорода

Подписывайтесь на «Медиазону» в Яндекс.Дзене и Яндекс.Новостях
  • Нашли ошибку в тексте?
    Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
  • Предложить свою тему редакции
Понравился этот материал?
Поддержите Медиазону
Все материалы
Ещё 25 статей