Дело о покушении на ведущую «Эха Москвы» Татьяну Фельгенгауэр. День третий
Дело о покушении на ведущую «Эха Москвы» Татьяну Фельгенгауэр. День третий
10 мая 2018, 15:24
2587 просмотров

Татьяна Фельгенгауэр. Фото: Александр Мамаев / URA.RU / ТАСС

В Пресненском районном суде Москвы прошли прения по делу о покушении на заместителя главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» Татьяну Фельгенгауэр. Гособвинитель попросил суд отправить напавшего на журналистку Бориса Грица на принудительное лечение.

Читать в хронологическом порядке
15:24

На прошлом заседании выступила пострадавшая журналистка Татьяна Фельгенгауэр. «Удар был нанесен слева, я почувствовала, как мне перерезают горло. Это не столько удар, сколько большой порез», — вспоминала журналистка.

«Странно и нервно. Хорошо, что довольно быстро закончились вопросы. Я очень старалась отвечать серьезно. Хотя на нервах, конечно, лезли идиотские шутки. Но я держалась», — позже делилась она впечатлениями от допроса.

Свидетель Александра Артемьева, которая в день покушения была стажером в группе референтов радиостанции, рассказала в суде, что вошедшего в комнату Грица она сначала приняла за знакомого Фельгенгауэр. «Я увидела, что у него что-то в руках, я подумала, что это нож, потому что Татьяна кричала. Потом потекла кровь, поднялся шум», — говорила Артемьева. Когда охранники задержали нападавшего, она вызвала полицию и скорую, а потом отмывала пол от крови.

Вслед за ней суд допросил охранника «Эха Москвы» Александра Усачева. «Я пошел в гостевую комнату, и, подходя, услышал сложный гортанный звук — сложно объяснить, в природе, наверное, такие звуки встречаются. Я увидел, как Татьяна сидит на корточках, двумя руками держит шею, над ней этот гражданин. Я обратил внимание сразу на его руку, в которой был нож», — описывал он нападение. Он смог выбить нож из рук Грица и вместе с подоспевшим вторым охранником задержал его, надев наручники.

15:24

Грица проводят в зал суда — на нем черные тренировочные штаны и болотного цвета пуловер с вышивкой на спине, под пуловером рубашка.

15:36

Прокурор окидывает взглядом слушателей в зале: «Что-то совсем мало народу пришло».

Стороны приходят к выводу, что все журналисты сегодня на судах у Малобродского и Белых.

15:38

В зал заходит судья Елена Абрамова.

Сегодня как свидетель пришел охранник Сергей Сиваков, который дежурит на входе в здание, где располагается «Эхо Москвы». Сиваков — крепкий высокий мужчина в синей кофте и с короткой стрижкой.

15:47

Прокурор Климент Юрздицкий просит свидетеля рассказать о своей работе.

Охранник начинает перечислять: в его обязанности входят контрольно-пропускной режим, внос и вынос имущества, ну или «на всякий случай нас вызывают, если что-то происходит».

Юрдзицкий задает неизменный вопрос о пропускном режиме в здании, где располагается «Эхо Москвы». Свидетель Сиваков рассказывает ровно то же самое, что и другие свидетели.

Прокурор просит его рассказать о том, что произошло в день нападения. Свидетель не может вспомнить дату; говорит, что это произошло «после обеда».

— Месяц не можете вспомнить? Ну хотя бы сезон — лето, осень, зима?

— Ну... ну холодно было.

— Сегодня утром тоже было холодно, — язвит прокурор.

Свидетель продолжает рассказ: в день нападения к нему на пропускной подошел человек, что-то прошептал и подал листочек. «Подумал, что с речью что-то. Смотрю на листочек — там какие-то квадратики. Только хотел спросить, поднимаю глаза — получаю струей неизвестного вещества в глаза».

После этого Гриц смог пробраться внутрь здания; Сиваков сказал своему коллеге, что неизвестный проник в здание, и чтобы блокировали двери.

15:48

Адвокат «Открытой России» Сергей Бадамшин задает уточняющие вопросы — что почувствовал охранник в момент, когда ему прыснули из баллона в лицо («ничего, кроме боли») и повлияло ли как-то нападение на его зрение («есть вроде чувство, что стал хуже видеть»).

Гриц говорит: он сожалеет, что ему пришлось повредить здоровье Спивакова.

— У меня ребенку три года. А если бы я зрения лишился, кто бы его кормил?! — возмущается свидетель.

— От такого зрения не лишаются.

— На себе испытали бы!

Вопросов больше ни у кого нет, свидетеля отпускают.

15:54

Стороны переходят к изучению письменных материалов дела. Прокурор открывает увесистую папку и начинает перечислять документы: постановление о возбуждении дела, состав следственной группы, постановление об изъятии дела из районного СК и его передаче ГСУ СК по Москве, состав второй следственной группы, постановления о продлении срока предварительного следствия и тому подобные бумаги.

Юрдзицкий продолжает: рапорт об обнаружении признаков преступления, медицинская справка, которую выдали Фельгенгауэра, документы, подтверждающие, что она работала в «Эхе Москвы», протокол осмотра места происшествия.

«Если надо, могу зачитать весь протокол», — предлагает Юрдзицкий

Стороны мгновенно отказываются.

16:00

Прокурор Юрздицкий все же кратко перечисляет, что было найдено в гостевой комнате «Эха Москвы»: там обнаружили нож складной, газовый баллончик, следы бурого вещества, отпечатки пальцев.

Зал наполняется запахом сварки, дышать трудно, прокурор Юрздицкий закрывает окно.

16:08

Прокурор переходит ко второму тому дела: ордера адвокатов, запрос к руководителю радиостанции «Эха Москвы» с просьбой предоставить список сотрудников, снова ордер, опять протокол осмотра предметов.

Влед за этим Юрздицкий зачитывает распечатку покадрового анализа записи камер видеонаблюдения на «Эхе Москвы». Они запечатлели, как Гриц брызнул охраннику в лицо из баллончика, а затем пробежал под турникетом внутрь здания.

16:18

Прокурор продолжает зачитывать всевозможные протоколы, среди них — протокол осмотра ножа «с пятнами бурого цвета». Длина его лезвия — 215 мм, по характеристикам — нож бытового назначения, складной.

Затем протоколы осмотров, в этот раз — смартфона и USB-накопителя, которые нашли у Грица дома. С телефона, говорит прокурор, сняли скриншоты сообщений, которые Гриц направлял Фельгенгауэр через СМС и на электронную почту. Среди обнаруженных на ноутбуке Грица файлов были фотографии Фельгенгауэр, а также «оглавление какой-то книги».

16:28

Прокурор доходит до четвертого тома дела, который начинается с постановления о назначении экспертизы ранений Фельгенгауэр, которые были нанесены потерпевшей. Прокурор перечисляет медицинские термины о ранениях, а также выводы о том, что они причинили тяжкий вред здоровью. Еще несколько порезов — на губе и на ладони — врачи квалифицировали как легкий вред здоровью.

16:36

Наконец, прокурор Юрздицкий добирается до анализа содержимого тетради Грица, которая была обнаружена при нем в день нападения. Фиолетовыми чернилами на листах тетради были написаны несколько бессвязных слов на английском — «ad use ad quad», а затем еще «quad quad».

Затем прокурор зачитывает ДНК-анализ «пятен бурого цвета», обнаруженных на одежде Грица и на его ноже — большей частью это оказалась кровь журналистки Фельгенгауэр, однако среди пятен есть и мужская кровь, чьи образцы на анализ не представлялись. Возможно, это кровь охранника, который порезался, отнимая нож у Грица.

16:43

Кроме того, прокурор коротко обозревает психиатрическую экспертизу самого Грица, у которого врачи обнаружили параноидальную шизофрению. Гособвинитель несколько раз запинается на медицинских терминах. Экспертиза пришла к выводу, что Гриц не мог осознавать свои действия.

16:49

Справки, выписки, уведомления, сканы документов, ходатайства о продлении срока содержания под стражей, судебные решения, запрос в Израиль о получении правовой помощи (Гриц гражданин Израиля)... Прокурор подходил к концу пятого тома уголовного дела.

17:01

Уведомления, справки, выписки — на этом материалы дела заканчиваются.

У защитников Грица нет дополнений. Стороны готовы перейти к прениям.

Судья уточняет:

— Может быть, у Бориса Юрьевича есть, что добавить?

Тот говорит, что все уже сказал следователю.

Судья объясняет Грицу: его показания не изучались, и поэтому не могут быть учтены. Гриц советуется с адвокатами и говорит, что ему нечего сказать.

Суд объявляет 30-минутный перерыв для подготовки сторон к прениям.

17:37

Стороны возвращаются в зал. Первым слово в прениях берет гособвинитель Климент Юрздицкий:

«Мы заслушали уголовное дело, по которому Гриц Борис Юрьевич совершил общественно опасное деяние, предусмотренное статьей о покушении на убийство. Уверен, что вина Грица нашла полное подтверждение в ходе судебного заседания. В частности, показания охранников, которые рассказали, что Гриц вошел в здание, нарушив пропускной режим. Все действия Грица свидетельствовали о том, что он шел на «Эхо Москвы» и искал именно Шадрину», — начинает прокурор. Шадрина — паспортная фамилия Татьяны Фельгенгауэр.

Заложив руки за спину, прокурор продолжает: «Гриц уверенно миновал пост охранников, затем целенаправленно подошел к потерпевшей, полуобнял ее и стал наносить удары ножом в шею. Первые два удара были нанесены справа и слева — то есть, он метил и попал в яремную вену. Как правило, такие ранения приводят к смерти, но здесь благодаря и сопротивлению Шадриной, и своевременно оказанной помощи, она выжила».

17:40

Прокурор утверждает, что умысел Грица состоял именно в том, чтобы убить Шадрину — это доказывает принесенное оружие, а также сами его действия.

«В ходе следствия была проведена экспертиза, выводы ее здесь оглашены», — говорит прокурор.

Он читает краткую выдержку из документа о том, что Грица, согласно заключению экспертов, необходимо отправить на принудительное лечение.

«С учетом всех данных и всего того, что исследовано в ходе заседания, действий Грица и лиц, которые были свидетелями произошедшего — Шараповой, самой Шадриной, показаний охранников, я прошу Грица признать лицом, совершившим общественно-опасное деяние и прошу направить его на принудительное лечение», — завершает гособвинитель свое выступление.

17:47

Вслед за ним выступает адвокат Сергей Бадамшин, представляющий интересы потерпевшей журналистки.

«Я не буду повторять того, что уже говорил мой коллега. Я считаю, что степень квалификации [действий Грица] дана верно. Гриц шел убивать Шадрину — он не сделал ни одного лишнего шага», — начинает Бадамшин.

Он пересказывает путь Грица от дверей здания на Арбате до гостевой комнаты «Эха Москвы», а также характер травм, которые она получила. «То, что она осталась в живых, — это, на самом деле, провидение. Видимо, она для чего-то еще здесь нужна», — замечает Бадамшин.

Он напоминает, что Фельгенгауэр не могла совершить ничего, что возмутило бы Грица и заставило его нанести потерпевшей боль или какие-то увечья.

«Единственный мотив, таким образом — болезненное состояние Грица, от которого он мучительно старался избавиться, и в котором ему никто не помогал — даже родственники», — адвокат согласен с прокурорм и тоже просит направить Грица на принудительное лечение.

17:52

Слово переходит к защитникам, первым выступает адвокат Валентин Рыбицкий.

«Я удивляюсь, как с такой доказательной базой дело дошло до суда», — говорит он.

Адвокат утверждает, что ни один из свидетелей не видел ножа у Грица. Он вспоминает показания охранника Усачева и приходит к выводу, что тот пропустил нападавшего «в нарушение всех инструкций, и затем решил выглядеть героем» — и рассказал, что выбил нож.

Отпечатков пальцев Грица на ноже и газовом баллончике нет, говорит адвокат. При этом из оглашенных ранее прокурором материалов дела следовало, что Гриц держал их рукой, на которую был надет полиэтиленовый пакетик.

18:01

Второй защитник Грица Игорь Зубер солидарен со своим коллегой — доказательств в уголовном деле недостаточно для того, чтобы оно дошло до суда. Но, продолжает адвокат, он понимает все про судебно-уголовную систему России и поэтому будет говорить о неверной квалификации действий Грица по статье о покушении на убийство.

Зубер начинает читать письменное ходатайство о переквалификации дела. Он ссылается на постановление пленума Верховного суда по делам об убийствах, в котором сказано, что такое обвинение может быть предъявлено только при наличии у подсудимого прямого умысла.

Гриц же, говорит Зубер, не мог иметь прямого умысла из-за своей болезни.

Адвокат продолжает доказывать свой тезис: согласно выводам экспертизы, Гриц не осознавал своих действий своих действий, не мог руководить ими. «То есть в действиях Грица нет важных признаков умышленного преступления», — настаивает он.

«Ввиду отсутствия возможности установления умысла следствие должно было руководствоваться презумпцией невиновности и квалифицировать действия Грица только по наступившим последствиям, а именно по статье о тяжком вреде здоровью», — уверен Зубер.

Он просит квалифицировать действияГрица по части 1 статьи 111 УК.

Адвокат говорит, что никакого строгого надзора за Борисом Грицом не нужно. «Если вы сочтете возможным, уголовное преследование прекратить, мы вскрыли все белые пятна», — говорит Зубер. Он замечает, что защита будет добиваться передачи Грица Израилю. На этом у него все.

18:07

Выступает Борис Гриц.

Он начинает с того, что у него не было умысла убивать Татьяну Фельгенгауэр. «Я 20 лет жил в Израиле и работал в вооруженной охране. Я знаю, как обращаться с ножом, и если бы я хотел убить, я ее убил», — уверяет Гриц.

Как и адвокаты, он вспоминает показания охранника «Эха Москвы», который видел, как он заносил руку над журналисткой. «То есть, опять же, если бы я хотел ее убить, я бы убил, у меня было время», — настаивает подсудимый.

Гриц говорит «адвокату госпожи Шадриной» (то есть Сергею Бадамшину), что если человека хотят убить, то ищут не яремную вену, а перерезают глотку. «Я нанес удар, она попыталась встать, и отсюда резаный характер удара. Я наносил колющий, — говорит Гриц. — Я хотел сделать ей больно, остановить ее действия».

18:10

Прокурор Юрздицкий обращает внимание суда на то, что Гриц «в пику защитникам» признал, что нож у него был, и что ножом он наносил удар.

— Кроме того, он сам рассказал, что работал в вооруженной охране 20 лет, и это свидетельствует не в его пользу», — говорит прокурор.

Он говорит, что на курсах охранников умения отрабатываются «до автоматизма» и это косвенно доказывает то, что Гриц знал, куда бить, так что его действия квалифицированы верно.

18:17

Борис Гриц выступает с последним словом:

«Знаете, я как человек невменяемый могу апеллировать к реальности телепатии, и в нескольких словах расскажу историю, которая так закончилась.

Это началось в 2012 году, когда я вел блог. Я обладаю способностями к телепатии, и она поддерживала со мной контакт, реагировала на мои посты. Продолжалось это до лета 2017 года, до июля. Носило спокойный характер.

С июля 2017 года эти отношения приобрели романтический характер. Татьяна стала меня сексуально насиловать, было это три месяца до середины отктября. Я пытался Татьяну остановить самыми разными способами — писал ей в фейсбуке, писал в своем блоге, обращался к ее коллегам, к Венедиктову и к ее приемному отцу Павлу Фельгенгауэру.

Я пытался найти адрес Татьяны, чтобы встретиться с ней поговорить, адрес не нашел. Подъехал один раз к редакции "Эха", чтобы ее навестить, но ее кто-то предупредил, и она вызвала друзей.

23 октября я почувствовал, что я должен это каким-то образом прекратить. Я должен был сделать Татьяне больно, встретиться с ней и показать, что зло порождает зло. Но, как я говорил, убивать я ее не хотел, хотел ранить. В связи с этим я думаю, что мое дело соответствует не 105-ой через тридцатку, я просил бы суд переквалифицироватть на статью 111. Я сожалею о том, что произошло, но объяснил причину».

18:18

На этом судья объявляет процесс закрытым. Решение по делу Грица суд вынесет завтра в 9:15 утра.

  • Нашли ошибку в тексте?
    Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
  • Предложить свою тему редакции
Понравился этот материал?
Поддержите Медиазону
Все материалы
Ещё 25 статей