«У нас тут это место намолено, люди знают, куда приходить». Репортаж из сожженного офиса «Мемориала»
Егор Сковорода
«У нас тут это место намолено, люди знают, куда приходить». Репортаж из сожженного офиса «Мемориала»
ТитиевТексты
23 января 2018, 10:34
8125 просмотров

Офис «Мемориала» в Ингушетии. Фото: Егор Сковорода / Медиазона

В ночь на 17 января люди в масках подожгли офис «Мемориала» в Ингушетии. Егор Сковорода приехал в Назрань и поговорил с погорельцами о специфике работы правозащитника на Северном Кавказе.

Пахнет гарью. Пепел скрипит под ногами. Кругом сгоревшая мебель и оплавленная техника — принтеры, компьютеры, клавиатуры. Удивленно выгнувшееся стекло микроволновки, которая стояла на кухне — открытый огонь туда не дошел, но жара оказалось достаточно, чтобы покорежить и микроволновку, и кондиционер. Не пострадал висевший на соседней стене портрет Натальи Эстемировой — сотрудницы отделения «Мемориала» в Чечне, которую 15 июля 2009 года похитили в Грозном; ее тело с огнестрельными ранениями нашли позже в ингушском селе Гази-Юрт под Назранью.

В Ингушетии отделение «Мемориала» открылось почти 18 лет назад, в марте 2000 года, и сначала занималось проблемами беженцев из соседней Чечни (там отделение появилось только через год). Очень скоро правозащитникам пришлось заняться и другими вопросами — бессудными казнями, похищениями, пытками. Все эти годы офис в Назрани располагался на втором этаже небольшого кирпичного здания на улице Муталиева, 46. «У нас это место намолено», — говорит Олег Орлов, который сейчас руководит в «Мемориале» программой «Горячие точки».

Офис на Муталиева подожгли 17 января около 3:35. В этот момент к зданию подъехал автомобиль, из багажника которого торчала лестница. Из машины выскочили двое молодых людей, которые схватили лестницу, забрались на второй этаж, выбив окно, облили комнату горючей жидкостью и подожгли. Торопившиеся преступники успели проникнуть только в одно помещение — кабинет главы ингушского «Мемориала» Тимура Акиева. Из него пламя перекунулось в две соседние комнаты, но не успело распространиться на все остальное помещение — приехавшие пожарные быстро потушили огонь.

— До восьми утра я думал, что это проводка. Пока не увидел пластмассовую бутылку, которая пахнет бензином, — говорит Акиев, заваривая чай в уцелевшей кухне. Чай получается «с дымком».

В пострадавших кабинетах стоят черные шкафы с почерневшими папками. «Это старые дела, которые мы выиграли в Европейском суде, их я хранил для истории», — говорит Иса Гандаров и достает одну из черных папок. Внутри все документы целы: выигранные в Европейском суде по правам человека дела не горят, только обугливаются по краям.

«Вот Новые Алды, — правозащитник вытаскивает папку за папкой, — это Старопромысловский район, это Зура Битиева, которая была убита. Эти дела мы выиграли. Вот они».

Новые Алды — чеченское село, где во время «зачистки» в 2000 году силовики убили не меньше 56 человек; недавно ЕСПЧ вынес очередной решение в пользу родственников погибших. В Старопромысловском районе Грозного в конце 1999-го и начале 2000 года от рук силовиков погиб по крайней мере 51 местный житель. Зура Битиева — участница антивоенных митингов в Чечне, ее вместе с семьей расстреляли в 2003 году.

Фото: Егор Сковорода / Медиазона

Сотрудники «Мемориала» уверены, что поджог связан с атакой на отделение организации в Чечне — от Назрани до Грозного час езды. Когда 9 января задержали руководителя грозненского отделения Оюба Титиева, именно в Ингушетии расположился «штаб» его группы поддержки. Отсюда в суд и на следственные действия ездил адвокат Петр Заикин, который пытается доказать, что полицейские подбросили 60-летнему правозащитнику 206,9 грамма марихуаны. Как рассказывает сам Титиев, подкидывали ее дважды за одно утро — сначала полицейские не утруждали себя формальностями, поэтому позже отпустили задержанного, чтобы тут же остановить его машину вновь и оформить изъятие подброшеннго пакета уже в присутствии понятых. Известного всем своей любовью к длинным утренним пробежкам Титиева обвинили в хранении наркотических веществ (часть 2 статьи 228 УК) — по этой же статье и при похожих обстоятельствах в Чечне за последние несколько лет осудили общественного деятеля Руслана Кутаева и журналиста «Кавказского узла» Жалауди Гериева.

Перед поджогом офиса в Назрани правозащитники и журналисты «Новой газеты», которые на машине ингушского «Мемориала» ездили к арестованному Титиеву в Чечню, заметили демонстративную слежку. Женщину, которая сдавала помещение под офис правозащитникам в Грозном, запугивали полицейские. «А ты знаешь, кому сдала [офис]? Ты понимаешь, что ты неправа?» — пересказывает их слова Олег Орлов.

Утром 19 января полицейские пришли в это помещение уже с обыском, во время которого забрали только две сигареты и обрезанную жестяную банку с пеплом. Никто из сотрудников и побывавших накануне в офисе журналистов такой пепельницы не видел, а присутствовавший при обыске адвокат заметил, что сигареты были как будто выпотрошены и чем-то заново набиты. Учитывая предъявленные Титиеву обвинения, его коллеги опасаются, что в подозрительных сигаретах и жестянке могут оказаться подброшенные кем-то наркотические вещества.

После поджога управление МВД по Назрани возбудило уголовное дело по статье 167 УК (умышленное уничтожение имущества). Следователи начали с подробных допросов тех сотрудников «Мемориала», которые ездили в Чечню к Титиеву. Но на следствие правозащитники не слишком рассчитывают.

— К сожалению, с большой вероятностью можно думать, что ничего найдено не будет, — констатирует Орлов. И он, и Тимур Акиев сходятся во мнении, что даже если будут задержаны исполнители, которых могли нанять и в Ингушетии (все же ехать с торчащей из машины лестницей через всю республику довольно странно), то к заказчику, которого стоит искать в соседней Чечне, они вряд ли приведут.

— Исполнители эти скажут: да мы просто этот «Мемориал» терпеть не могли, — предполагает Акиев. — Так решили себя проявить. Они плохие, они иностранные агенты, они не любят Путина. Вот и все.

Сожженый 9 марта 2016 года автобус. Фото: Денис Синяков / Медиазона

Точно так же, как в назрановском офисе, пахло гарью от микроавтобуса, в котором ехали журналисты и сотрудники «Комитета против пыток», расследующего случаи произвола силовиков в Чечне. 9 марта 2016 года на административной границе Ингушетии и Чечни на автобус напали, находившихся внутри избили палками, а саму машину сожгли. Тем же вечером разгромили офис «Сводной мобильной группы» (СМГ) правозащитников в ингушском поселке Яндаре. СМГ появилась в Чечне после убийства Натальи Эстемировой — чтобы не подвергать опасности семьи местных правозащитников, здесь вахтовым методом работали юристы из других регионов (в основном это были сотрудники «Комитета против пыток»). В Ингушетию участникам СМГ пришлось перебраться после того, как в Грозном в декабре 2014 года их офис подожгли, а затем, в июне 2015-го, разгромили. Ни одно из этих преступлений не было расследовано.

Вечером 17 января, в день поджога офиса «Мемориала», на канале ЧГТРК «Грозный» вышел сюжет с выступлением главы Чечни Рамзана Кадырова, который назвал Оюба Титиева «наркоманом» и заявил, что у правозащитников «родины нет, нации нет, религии нет».

«Сейчас со всего мира вот эти понаехали к нам всякие… в соседние регионы приехали и оттуда оскорбляют нашу Чечню, пытаясь нас спровоцировать. Поэтому я скажу вам, как мы сломаем хребет нашим врагам. Если будем много лучше, чем должны быть, тогда сломаем их хребет. Если не допустим у себя того, что могли бы допустить... тогда тоже сломаем. И мы это можем сделать!» — угрожал Кадыров.

Офис «Мемориала» в Ингушетии. Фото: Егор Сковорода / Медиазона

Тимур Акиев говорит, что в Чечне сотрудники «Мемориала» очень уязвимы из-за того, что в регионе живут их родные, которые в любой момент могут стать жертвами произвола. «Все очень сложно здесь, на Кавказе, все так перепутано, и быть смелым — ты не можешь быть смелым сам по себе, не учитывая, как твоя смелость отражается на других», — говорит он. Сразу после ареста Оюб Титиев направил письмо президенту Путину, главе СК Бастрыкину и директору ФСБ Бортникову. «Если я каким-нибудь образом признаю себя виновным в инкриминируемом мне деянии, это будет означать, что меня заставили признать себя виновным путем физического воздействия или шантажом», — написал арестованный правозащитник.

«У нас [в Ингушетии] все-таки ощущение безопасности есть, и страха нет, — замечает Акиев. — Другое дело в Чечне. Там нет чувства безопасности, и постоянное, как радиация, чувство страха: ты вроде бы не знаешь, что это и откуда это может прийти — но оно вокруг тебя постоянно. Это чувство страха облучает и истощает твои силы».

Оглядывая почерневшие стены, Олег Орлов говорит, что из Ингушетии «Мемориал» уходить не намерен. На время расчистки завалов в сгоревшем офисе правозащитников пообещали приютить их ингушские коллеги.

— Мы офис здесь оставим и не собираемся уходить из региона, — говорит Орлов. — А место… У нас тут это место намолено, люди знают, куда приходить, менять его совсем тоже не хочется. Здесь ремонт надо сделать. И вернемся сюда.

Обновлено 10:55. Пока верстался этот текст, стало известно, что вчера вечером в Махачкале подожгли автомобиль «Мемориала», на котором в Чечню к Оюбу Титиеву ездил местный адвокат.

  • Нашли ошибку в тексте?
    Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
  • Предложить свою тему редакции
Понравился этот материал?
Поддержите Медиазону
Все материалы
Ещё 25 статей